- Что стряслось, ma chérie?[6] Ты напугала меня…
Он что, слепой?!
Лаура не отвечала, глаз не отрывая от девушки. А та, замешкав, взяла и растворилась прямо в воздухе!!!
- Гаспар… Ты видел её?! Кто это?! – залепетала она вместо разумных объяснений.
- О ком ты? Тебе приснился страшный сон? Они здесь не редкость…
- Да нет же! Она была здесь! Девушка с длинными белыми волосами и огромным шрамом на лице! Ты должен знать, кто она такая! Она целовала тебя, а потом… исчезла!
Француз потер заспанные глаза, пытаясь проснуться.
- Я не знаю, о ком ты говоришь, моя дорогая. Здесь никого не было, кроме нас, клянусь. Должно быть, тебе померещилось…
- Да нет же, говорю, я её видела! А потом…
Лаура внезапно умолкла, поняв, как она выглядит со стороны, доказывая свою правоту. Да и видела ли? Может, и пригрезилось…
Нужно сначала успокоиться, а потом уже поговорить об этом
Вздохнув, она поднялась с кровати.
- Думаю, теперь-то можно выйти? Рассвет и всё такое. Нечисть отступает.
– Я провожу. – понимающе кивнул месье Бертран.
- И ещё. – Лаура испытала некий конфуз, но деваться было некуда. – Где здесь можно помыться?
Она чувствовала себя такой грязной, будто не мылась после десяти пробежек. Тело требовало каждодневной ванны, желательно с солью и пеной, температурным режимом и приятной расслабляющей музыкой.
- О, прошу прощения. – виновато опомнился месье Бертран. – Я покажу тебе купальни, должно быть, они готовы…
![]()
Глава тридцать шестая. Голод.![]()
Лёгкий, быстрый, упругий бег наполнял тело радостью. Никогда раньше он не чувствовал такой свободы, такого безудержного желания жить, ощущать себя частью этого мира. Во так, легко и просто!
Своё тело ему казалось невесомым, хоть и было огромным по сравнению с другими животными. Но слаженность мышц, плавно скользивших под мохнатой шкурой, отточенность движений, ощущение полностью контролируемой силы и ловкости, наполняли немыслимым восторгом.
И он с радостью продолжал этот бег, углубляясь всё дальше в лес, минуя тёмные, заросшие хвойными деревьями участки, упиваясь светом и теплом открытых полян. Запахи земляники и мать-и-мачехи различимо граничили с другими, горьковатым ароматом полыни и прелой земли. Они наполняли ноздри, но тут же вытеснялись новыми, и от пестроты этих ароматов и быстрого бега слегка кружилась голова.
И всё же он не останавливался.
… Хейден долго лежал, рассматривая потолок в уютном жилище Марисоль, всё ещё наслаждаясь быстрым бегом и ощущением безграничной свободы, что подарил ему сон.
Да сон ли это был?
Слишком реальные, наполненные жизненной силой ощущения, до сих пор наполняли его конечности одновременным осознанием силы и приятной усталости.
Свобода. Солнце. Бег. И ветер.
Насколько разительным было это чувство со всеми теми, что он испытывал прежде.
И всё же он понимал, что чувство это принадлежит не ему.
Марисоль не было в доме, и не удивительно – судя по яркому солнцу, залившему комнату сквозь раскрытое окно, дело шло к полудню. Зато на столе стояла какая-то мешанина – вроде бы каша, и неизменный травяной чай.
Есть хотелось невообразимо как. Несмотря ни на стресс, ни на душевные терзания, мучающие Хейда все эти дни, он чувствовал, что быка бы сейчас съел, а то и двух, не то, что эту безвкусную размазню на глиняной тарелке.
С ней он расправился в два счёта, но чувство голода не прошло. Парень хотел мяса, а рука, та, что была покрыта узорчатым родимым пятном, вновь дико зачесалась, и Хейден не знал, что сейчас раздражает его больше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Однако очередная странность заставила его поднять свой зад и, прихватив с собой большой хозяйственный нож, направиться в лес.
Он и сам пока не знал зачем.
***
Марисоль вышла из-за ближайших деревьев, неся плетёную корзинку, полную различных трав, собирать которые следовало в это время года. Волосы подвязаны косынкой из грубой ткани, по лицу струился пот, жарко, но что поделать? Даже собственные переживания не освобождали её от основной работы – сбора трав, которые вот уже много лет, никому кроме неё не были нужны. Но теперь у неё появился Хейден – мужчина, предназначенный ей в мужья. «Невозможный Хейден» - как звала она его про себя.
Жёлтый рапс щекотал открытые участки ног, пока она приближалась к дому, но знахарка совсем не обращала на это внимания. Её взгляд ещё издалека обеспокоенно изучал ничем не прикрытую спину будущего мужа, и разведённый костёр перед парнем, от которого разносился запах жареного мяса, вызывал определённую долю обеспокоенности.
Он что-то держал в руках – что именно, Марисоль не видела, а характерные покачивания головой свидетельствовали о том, что парень ест.
- Хейден?
Он сразу же, почти молниеносно, обернулся на голос знахарки, и Марисоль брезгливо сморщилась: губы парня были измазаны кровью, что стекала на подбородок. А в руках он держал освежёванную тушку какого-то животного, от которой, вероятно, и откусывал жёсткие куски свежего мяса.
- Что ты творишь?
- Я хочу есть! – злобно рыкнул он, возвращаясь к своему занятию.
Он с таким аппетитом вонзил зубы в сырое мясо, что Марисоль передёрнуло.
Она бегло изучила обстановку: Хейден, вероятно, сначала пытался поджарить освежёванного зайца на огне (судя по шкурке, валяющейся у ног, это был именно заяц), но сильный голод заставил его прервать этот процесс. И съесть мясо почти сырым.
- Началось. – озадаченно произнесла девушка, подходя ближе, чтобы заглянуть прямо в глаза будущего мужа.
Они были красноватыми и блестели неестественным беском.
Кроме того, в них скользнула живая, звериная агрессия – не на девушку, ей он ни при каких условиях не мог навредить, общая связь её защищала. Но весь остальной мир должен теперь быть на стороже.
Она быстро прошла в дом, а через некоторое время вынесла в простой глиняной чашке парящий отвар каких-то трав. Поднесла его Хейдену.
Тот зарычал на неё, продолжая расправляться со своей добычей, пока ещё человеческим голосом, но по-звериному, но Марисоль это не остановило. Она со всей силы схватила его одной рукой за горло, другой же заставила выпить содержимое чашки, практически силой вылив отвар ему в рот.
Хейден недовольно проглотил содержимое, а через несколько минут его начало отпускать, взгляд приобрёл осмысленность и привычную брезгливость. Взглянув на обглоданную тушку зайца в своей руке и сопоставив вкус крови и сырого мяса во рту, он скривился, испытав рвотный позыв. Потянулся взглядом к Марисоль за объяснениями…
Но она молча наблюдала за ним, сложив руки на груди.
И Хейден ничего не смог сейчас ей предъявить.
Ему было настолько плохо, что он согнулся пополам.
И тут его прорвало…
![]()
Глава тридцать седьмая. Имя.![]()
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Лаура расслабленно лежала в парящей воде, и думать сейчас не хотела ни о побеге, ни о преследовавшей их с Гаспаром недружелюбной сущности. Боже, как же это было приятно, после нескольких дней, лишённых привычной гигиены, понежиться в горячей ванне и смыть с себя всю ту грязь, что, казалось, облепила всё тело.
Купальня поместья Уэйнрайт представляла собой отдельную комнату небольших размеров, с плотно закрытыми окнами и шкафчиками, полными чистых полотенец и баночками с какой-то взвесью. Должно быть, это было мыло или шампунь в многогодовом запасе, но сейчас Лауре было всё равно. Ей ужасно хотелось добраться до воды, пусть хоть даже холодной. Но в достаточно большой лохани посредине купальни, уже поджидала её комфортная теплая вода, и она едва не завизжала от радости, узрев это.
Глава тридцать шестая. Голод.
