приемам обучу. Это тебе не штихелем водить! Хотя бы за себя постоять сумеешь.
Салам лихорадочно шлепал рукой по карманам. Обычно он всегда носил с собой штихель, воткнув его острие в ластик. Но на этот раз штихеля в кармане не оказалось. Али с улыбкой наблюдал за ним.
— Ну что, приятель, оружие дома забыл, а без него тебе трудно меня одолеть? На вот тебе мой перочинный ножик, он не хуже твоего штихеля. Бери, бери!
Салам растерянно отступил в сторону. Он никак не мог сообразить, что ответить Али.
Он было отвернулся, но тут же испуганно взглянул на Али, не собирается ли тот всадить ему нож в спину?
— Да не трусь ты, — усмехнулся Али, пряча нож в карман. — Я ведь не подлец какой-нибудь. И катись отсюда, пока я добрый!
Проводив Сабура и пообещав ему вернуться домой, Али пошел бродить по городу. Невеселые думы теснились у него в голове. Домой идти не хотелось, пугали новые слезы матери, да и отец еще неизвестно что задумал. Прохаживаться по улицам было уже тошно. Да и устал он изрядно. Надо же, никто его не любит! Никому он не нужен! А что он, хуже других? Али дошел до вокзала и там в буфете выпил еще вина…
Он плохо помнил, что было потом. Смутно припомнилось, как в парке его остановил милиционер и предложил немедленно пойти домой. Али показалось, тот невежливо с ним разговаривал, и он разозлился…
ЧТО ДЕЛАТЬ?
Сабур пораньше пришел в школу, но Али на уроках не появился. И с чего это Сабур взял, что за ночь Али одумается? Ведь он ничего вчера и не обещал. На душе было неспокойно: еще неизвестно, чем закончится история с Саламом. Не выдаст ли он? От него всего можно ожидать…
В школе все, казалось, шло своим чередом, никто не обращал внимания ни на Сабура, ни на отсутствие Али. Дотошно спрашивали учителя, одноклассники отвечали.
Перемена — и все повторяется сначала.
После первого же урока к Сабуру подошел Салам и пытался заговорить. Но Сабур ничего не ответил и даже сделал вид, что не заметил.
С третьего урока Салама вызвал завуч. Сабур стал нервничать: неизвестно, как там этот умник себя поведет…
К концу урока Салам вернулся в класс и тотчас же написал Сабуру записку.
«Знаешь, — писал Салам, — завуч меня расспрашивал про вчерашний вечер. Я хотел ничего ему не говорить. Но оказывается, Али попал в милицию и сам про все рассказал. Про тебя он не сказал ни слова. Все взял на себя».
Сабуру стало по-настоящему страшно. Что же натворил Али, если оказался в милиции? Не случилось ли беды?
Когда Сабур вышел в коридор, ученики что-то оживленно обсуждали, никто не носился и не боролся — удивительное дело!
И здесь же к нему подошла Джейран.
— Я этому не верю, Сабур, — сказала она.
— Чему не веришь?
— Тому, что говорят. Мол, ночью Али напал на Салама, разбил его часы, угрожал ножом, а потом напился и попал в милицию. Думаю, этого не могло быть. Али хороший и порядочный парень…
Салама окружили, наперебой расспрашивали о случившемся. Салам не знал, как себя вести и что говорить. Он отвечал невпопад, краснел, даже грубил. И как только раздался звонок, облегченно вздохнув, бросился в класс.
С четвертого урока Салама вызвали в милицию.
Сабур машинально перелистывал страницы учебника, ничего вокруг не видя и не слыша. Как же Али попал в милицию? Что случилось? Нельзя, чтобы дальнейшая судьба Али зависела только от показаний Салама. Хотя если точно рассказать о вчерашнем происшествии, то история получится некрасивая. И он, Сабур, выглядит в ней ничуть не лучше Али. А может, их действия вообще можно рассматривать как преступные? Ведь часы-то у Салама разбились. И сам он в темноте мог удариться сильно…
И как же теперь должен поступить он, Сабур? Он ведь был вместе с Али. Правда, не разбивал часов и не доставал нож. Но и не остановил Али, не отговорил его, а даже поощрял… Если он не признается, вина Али от этого больше не станет. Али ведь сам скрыл от всех, что он был вместе с Сабуром. Что теперь делать? Как поступить?.. Не поможет ли ему дядя Мухтар?
О ЧЕЛОВЕКЕ ВЕДЬ РЕЧЬ…
В учительской разговоры шли не менее оживленные, чем в коридорах.
— Просто не могу понять, чего недостает современной молодежи? Нужды ни в чем не знают. Хлеб-соль всегда на столе, одежда, обувь, жилье… Школа бесплатная. Родители ни в чем не отказывают, — вздохнула пожилая учительница начальных классов.
— Это вы правильно отметили: родители ни в чем не отказывают. В этом, наверное, вся беда. В этом — логичность и алогичность происходящего. Что может сделать школа без помощи родителей? — Сарат Магомедовна казалась очень расстроенной и возбужденной. — Почему этот проступок совершен не в школе? Да потому, что в школе ученики находятся все-таки под нашим контролем. А родители чересчур балуют своих отпрысков, потакают всем их прихотям. У Али Валиева родители же просто с головой ушли в собственные распри, им было не до мальчика.
— Оно, может быть, и так, но ведь мы знаем Сабура и Али с самого детства. Они выросли на наших глазах. И я никак не могу поверить, что они способны совершить уголовное преступление, — сказал учитель физики.
— А кто вам сказал, что они совершили уголовное преступление? — спросила Хамис Хадисовна.
— К сожалению, это факт, — подтвердил Ахмед Мамедович. — Их действия квалифицируются именно так. Я в связи с этим готовлю приказ по школе об исключении Али и объявлении строгого выговора Сабуру.
— Факт? — Хамис Хадисовна резко встала. — Но вы же еще не знаете как следует, что там произошло. Вы не разговаривали ни с ребятами, ни с теми, кто их допрашивал в милиции. Мало ли какие слухи могут идти по городу!
— Можно подумать, вы все знаете и потому так смело берете на себя роль адвоката. К вашему сведению, я консультировался со знакомым юристом и могу со всей серьезностью сообщить вам, что поступок Али и Сабура оценивается по статьям 206 и 145 Уголовного кодекса.
— Это значит, — перебила его Сарат Магомедовна, пользуясь случаем обнаружить свои познания в юриспруденции, — им грозит срок не менее двух лет в исправительно-трудовой колонии со строгим режимом.
— Не могу понять, Хамис Хадисовна, чего вы теперь хотите? — опять заговорил завуч. — Как, по-вашему, мы должны себя вести?
— От нас
