Он поймал ее за подбородок и заглянул в глаза. Здесь они с Ноэль были в относительной безопасности — Но простирающийся перед ними неизведанный путь мог таить в себе какие угодно опасности.
— Я не шучу, Ноэль. Между нами и нашей целью тонны снега. Я уже не говорю о горах. Мало ли что может случиться. Я не преуменьшаю твои заслуги, до сих пор ты прекрасно справлялась, но новичок есть новичок — и тут ни его пол, ни происхождение не играют роли.
Ноэль не стала противиться его жесту. Она уже с трудом отказывала Киту хоть в чем-нибудь. К тому же его тревога и забота о ней были очевидны. Ей хотелось по возможности снять с него этот груз.
— Я буду в точности выполнять все твои указания. Я тебе обещала, а я всегда держу слово.
Он вглядывался в нее и видел искреннее понимание и готовность помочь. В ее взгляде не было ни намека на знакомую рассеянность, и Кит вздохнул с облегчением. Сегодня — и все дни на пути к цивилизации Ноэль нужна ему здесь. Он привлек ее к себе. Их дыхание смешивалось, поднимаясь легкими белыми облачками к кронам деревьев.
— Не хочу, чтобы ты пострадала. Она прикоснулась к его лицу рукой в перчатке.
— Я же с тобой. Мы будем заботиться друг о друге.
Эти простые слова глубоко тронули Кита.
Он покачал головой, жалея, что у него нет ни времени, ни права на то, чтобы объяснить Ноэль, как много она стала для него значить. Как дороги ему ее храбрость, ее стойкость, ее искренность. Он никак не ждал ничего подобного от принцессы, что смотрела на мир задумчиво-пустым взглядом.
— Ты выбрала чертовски неподходящее время для того, чтобы довериться мне. Не в моих силах контролировать погоду. Или выровнять горы.
Она слегка улыбнулась.
— Вот теперь я точно не требовала от тебя никаких гарантий.
Минуту назад он считал ее веру в него слишком глубокой. Но эта улыбка, проникновенный взгляд фиолетовых глаз убеждали его, что все возможно. Кит наклонился, осторожно прикоснулся к ее рту, разделяя с ней эмоции, которые сам себе обещал сдерживать до тех пор, пока не придет их время. Она подалась ему навстречу, приоткрыв губы — теплые, влажные, жаждущие и такие сладкие, что от их вкуса у него закружилась голова, как от восхитительного редкого вина. Его руки обвились вокруг нее, прижимая ее хрупкую фигурку к его собственной, высокой и сильной. Страсть нахлынула нескончаемой мощной лавиной, испепеляя все на своем пути, но его поцелуй оставался нежным.
Отстранившись, он увидел то же почти невыносимое желание, искрившееся в омутах цвета фиалок. Соблазн. И имя ему — Ноэль. Как легко было бы забыть окружающий их мир и остаться с ней здесь, посреди этой девственно-дикой природы. Его тело кричало о таком решении. Он подавил этот протест, подавил боль неудовлетворенности, и спасением ему стала мысль о том, что может принадлежать им. Когда-нибудь. Не сейчас. Страдание ушло, а вместе с ним и напряжение в теле.
— Пойдем, принцесса. Как бы мне ни хотелось подать тебе карету, нам, к сожалению, придется довольствоваться собственными ногами. — Необычно хриплый голос разорвал безмолвие скал. Кит еще на миг задержал на ней взгляд — и выпустил Ноэль из объятий. А потом, развернувшись, начал прокладывать дорогу сквозь мягкий пух, в избытке засыпавший землю со времени крушения самолета.
Ноэль двинулась вслед за ним. Ее первые шаги из-за непривычной тяжести за спиной были немного неуверенными. Но пример Кита помогал. Уже через несколько минут она смогла попасть в ритм его движений. Позади них остались размытые очертания раненой железной птицы, доставившей их на землю невредимыми. Мать-природа уже раскрыла им объятия, закутала в белоснежное покрывало. Легкий ветерок теребил лапы сосен, словно пытаясь стереть следы двоих, двигающихся на юг. А перед ними открывалась неизвестность, и близкие им люди ожидали в страхе и отчаянии.
— Есть хоть что-нибудь? — Лоррейн опустилась в кресло перед письменным столом мужа. Яркий свет в кабинете безжалостно обозначил печать времени на ее лице, которую усугубили напряжение и тревога последних часов.
Джеффри покачал головой. Бесконечное ожидание оставило свои мрачные следы и на нем.
— Нет. Поисковые самолеты до сих пор не обнаружили места возможной аварии. Хорошо хоть погода на какое-то время улучшилась.
— Но снега выпало очень много, — в отчаянии пробормотала Лоррейн, ломая стиснутые на коленях пальцы.
Силк подошла к матери и обняла ее.
— Зато все следующие сутки снегопада не ожидается. — Она украдкой взглянула на Киллиана, призывая его на помощь.
Дариан опередил всех. Он остановился рядом с креслом Лоррейн и опустился на колено, чтобы видеть ее глаза.
— Я связался со спасательными командами того района. Они начали прочесывать местность, где леса настолько густые, что с воздуха невозможно что-либо увидеть. Поиски, конечно, займут какое-то время, но зато они ничего не упустят.
Лоррейн поймала его руку и взглянула в глаза, слишком мудрые для такого молодого человека, которого судьба вроде бы одарила всеми привилегиями — красотой, богатством и высоким положением в обществе.
— Ты считаешь, они еще живы?
Все до единого в кабинете затаили дыхание.
Дариан тепло улыбнулся и, не отводя глаз от лица Лоррейн, поднес к губам ее руки с набухшими голубыми жилками.
— Я считаю, что твоих дочерей воспитывала особенная женщина. Ужас их прошлого многие из нас не в состоянии даже представить. И я твердо верю, что такие жизни были спасены на нашей грешной земле для чего-то прекрасного и значительного. Силк нашла свою судьбу. Каприс и Леора тоже. Настал черед Ноэль. Я ни за что не поверю, что ее поиски завершатся смертью. Я не верю, что твое вмешательство стало причиной того, что случилось или еще случится. Я лишь чувствую, что ты распахнула дверь, и Ноэль решила шагнуть за порог и пойти навстречу судьбе.
Лоррейн до боли в сердце хотелось поверить его словам.
— Ты так уверен… Откуда ты это знаешь? Его широкие плечи поднялись и упали. Дариан осторожно опустил ее руку ей на колени,
— Я слишком давно живу и слишком много видел, чтобы не понять одного неизменного правила. Жизненный жребий можно исполнить или отрицать. Ноэль, как и твои остальные дочери, предпочла не бежать от судьбы. — Он бесшумно поднялся и вернулся на свое место рядом с Каприс.
Каприс взяла его протянутую руку и улыбнулась. Глаза ее влажно заблестели. Беременность обострила эмоции Каприс, и ей не хватало сил их скрывать. Но сейчас ей было все равно. Дариан показал, что проявление чувств — это не слабость; что с любовью приходит и боль, и приятие всех тревог и радостей.
— Я тоже так думаю, мамочка, — хрипловато проговорила она. И обвела взглядом остальных. Каждый безмолвным кивком выразил свое согласие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
