их уже не удавалось. Отсутствие пищи причиняло им мучения, лишало рассудка, но не силы. В своем трактате «О Пастырях» МакФарлейн писал, что материальная плоть соотносится с истинной сущностью Апостола так же, как отражение в воде – с настоящим предметом. Обычно с ними просто старались не связываться и по возможности поддерживать мир. При такой силе становится простительна даже постоянная потребность в человеческой плоти и крови. По счастью, обладая прочными связями внутри выводка, между собой Апостолы были разобщены еще больше, чем маги. Объединись они – и на магах можно было бы ставить крест.
Самым худшим было то, что Апостолы имели многовековой жизненный опыт, полный борьбы за существование, и поистине дьявольский интеллект. Ловушки и хитрости, на которые бы гарантированно повелся человек, кровосос видел насквозь. Если Вишневская действительно Апостол и путешествует в сопровождении трех слуг из собственного выводка – их Георгий видел при посадке, – то ей никак не меньше трех веков.
«Мне все еще нужно доказательство, которое убедит меня самого. Если бы Мария смогла открыть эту бутылку, то я бы его получил. Но она не купится на трюк с припаянной пробкой. Это слишком просто».
Вот именно! Слишком просто и очевидно. Почему он зациклился именно на Вишневской? Потому что женским вниманием в последние годы избалован не был, а она посмела не только первой с ним заговорить, но и собой заинтересовать и запасть в память. Для очистки мыслей Георгий выудил из тисофии пару заклятий, обнаруживающих яд, сбросил их на салат, ожидаемо ничего не нашел и взялся наконец за вилку.
В другом конце вагона скользнула в сторону дверь.
«Так…».
Вошедшего он узнал. Это был тот же слуга Вишневской, что и носил за ней чемоданы. Выглядит никак старше двадцати лет, скорее всего даже меньше, семнадцать-восемнадцать. Черноволос, кудряв, черты лица немного неправильные, но кожа довольно светлая… румын или молдаванин, скорее всего. Оружия не видно, но это не значит, что его нет. Сложение не астеническое, но и силачом не выглядит. Стоп! Багаж тот был объемным, да и весил наверняка немало…
– Эй! – Георгий махнул рукой. – Подойди сюда.
На мгновение – всего лишь на мгновение – слуга откатил его ледяным взглядом, но тут же взял себя в руки и приблизился.
«Идет, будто стелется. Идеальная координация движений. Походка как у опытного танцора… или фехтовальщика, по себе знаю».
– Это ты же на вокзале вчера с госпожой Вишневской был?
– Да, я служу у их сиятельства.
– А чего она сама не пришла?
– Их сиятельство велели принести ужин.
– А, вот как. Она в каком вагоне едет?
– Я не могу сказать. Их сиятельство не любят, когда им надоедают.
«Строит предложения слишком правильно, избегает жаргонизмов. Он хорошо знает русский язык, но он для него не родной».
– Зато она надоедать любит. Говори давай, я же все равно узнаю.
– Их сиятельство находятся в тридцать восьмом вагоне, в самом конце, – ответил слуга немного, помедлив.
– А, ну отлично, заглянем в гости, то есть. Дорога долгая, хоть время скоротаем, – Георгий снова переключил внимание на салат.
«Крайне сдержан. Для лакея необычно. С теми, кто рангом ниже их хозяев, они обычно ведут себя хамски, – маг посмотрел в спину слуги, набиравшего на поднос снедь. – Подсунуть ему бутылку сейчас? Нет, проигнорирует. А если апостольский птенец – еще и поймет, что его проверяли».
Он прислушался к оставшемуся запаху, но все тонкие ноты были перебиты мощным ароматом одеколона.
Тревожный звоночек в голове Георгия тренькнул разок, но не уверенно. Апостолы обычно старательно перебивают запах своих тел, из-за которого их легко отличают животные. Но, с другой стороны, кто нынче не пользуется одеколоном? Хотя, если подумать, у Вишневской тоже духи только что в knockout не отправляли.
Вяло шевеля вилкой, маг доел салат, вдруг потерявший всякий вкус. В этот момент он с тоской вспомнил осаду Порт-Артура. Пусть была дерьмовая еда, орды клопов, шинель вместо постели, негде помыться и постоянная канонада. Зато все было просто и понятно – вот эти хотят тебя убить, а вот эти нет. Можно было всегда увидеть, откуда и когда придет смерть в облике пули или осколка, и в руках было оружие, которое встает между тобой и смертью. А как воевать здесь, где враг буквально везде, а оружие едва ли не опаснее самого врага?
Он коснулся висящего крестика на шее.
Четыре Апостола. Четыре Апостола из одного выводка – альфа и детеныши, по сути, части единого целого. Печатными словами это не описать. С одним Георгий справился бы. С двумя – сложно, но можно хотя бы попытаться. От троих можно только бежать. Четверо не дадут даже спастись бегством.
Если только не снять крестик. Но если так поступить, обратной дороги не будет. Архистратиговы путы спадут, выпустив на свет божий кое-что похуже четырех кровососов. Два оборота – вот предел. Ослабить цепочку на два оборота, и тогда появится шанс вернуться потом в человеческий облик.
Но горячку пороть нельзя. Только выяснив все наверняка, можно бить со всей силы, потому что только с железными доказательствами на руках можно откреститься от разрушений, которые непременно последуют. А если Вишневская окажется просто генеральской дочкой, а ее спутники просто слугами, то за такое нарушение Таинства спросят с Георгия очень, очень строго.
С другой стороны, если пустить все на самотек, то его могут застать неподготовленным в любой момент, и тогда шансы живым добраться до дома резко уходят в ноль.
И что самое худшее, в будущем он по-прежнему не видел ничего. Что же… придется идти на провокацию.
Примечания к главе:
В наше время – улица Нижегородская.
Глава 6: Провокация
На следующий день
Ночной сон не принес ни облегчения, ни отдыха. Казалось, прошло только мгновение с того момента, как маг смежил веки и до того, как он с тихим воплем вскочил с койки, вырывая из кобуры револьвер. Нацелился на дверь купе, на окно…
Нет.
