молча курили дешевые вонючие папиросы. Курильщиками оба были заядлыми, даже издалека Георгий обратил внимание на пожелтевшие от табака пальцы. Он не удивился тому, что эти двое не пытались что-нибудь купить или пойти в буфет. Точно напротив них на рельсах стоял вагон первого класса – их вагон. И Георгий бы поставил сто рублей на то, что они стерегут именно то окно, которое ведет в купе их хозяйки. Ну что же… если потребовалась наружная охрана, значит внутри никого.
Он тоже для отвода глаз сунул в рот папиросу и послал мысленный приказ фамилиару. Серебряный паучок, которому душа мопса временно придала подобие самостоятельной жизни, заструился между деталей вагона. Он сплющивался в тончайшую фольгу, когда требовалось протиснуться через щели, и восстанавливал исходный облик, если нужно было карабкаться. Конечно, наткнись он на любое защитное заклинание, ему бы тут же пришел конец. Те охранные завесы, что возводили вокруг себя маги везде, где бы они ни оказывались дольше, чем на день, гарантированно уничтожали фамилиаров. Встреться на пути паучка что-то подобное, и расследование можно было считать успешным.
Но защиты не было.
Паучок протек внутрь и распластался у самого пола под койкой. Его тельце сплющилось до толщины папиросной бумаги, а ножки вытянулись так, что оплели все купе. Ничего. Пусто.
Это был нонсенс. Немыслимо. Никогда, ни один адепт тайного искусства не оставит свое пристанище, даже временное, без защиты. Георгий представил, смог бы он оставить свое купе открытым всем взглядам, и невольно содрогнулся.
«Неужели ошибся?!»
Нет, еще не факт. В отсутствии защиты тоже был смысл. Само наличие охранных чар говорило о том, что тут есть, что охранять.Кажется, подобной хитростью пользовались некоторые купцы, которые ставили в конторе надежный, но пустой сейф, а кассу хранили под половицей или за тумбочкой.
Несколько секунд Георгий соображал, что делать, после чего велел фамилиару закрепиться под оконной рамой, оставив от своего тельца самую малость, а всю прочую массу вытянуть в тончайшую нить, которая бы тянулась через половину состава – до вагона, в котором ехал маг со слугой. Вряд ли с его помощью удастся подслушать что-то важное. Если Апостолы настолько хитры, что скрываются на виду у всех, то даже наедине между собой говорят шифрами, или вовсе не ведут никаких компрометирующих бесед. Однако само наличие слежки может заставить их занервничать.
Георгий затушил папиросу и отправился в буфет. Слежка слежкой, но он ничего не ел со вчерашнего дня. От Тихона, которому было велено принюхиваться к воздуху на предмет запаха крови, пока вестей не было так что… о, легка на помине.
- Простите, леди, могу я присесть?
- О, господин Летичев? – Мария Вишневская расцвела радостной улыбкой, или очень правдоподобно ее изобразила. – Я думала, вы заглянете раньше.
- Хорошего понемножку, а то разнежусь, - Георгий сел за стол напротив нее, демонстративно проигнорировав ее третьего сопровождающего, крупного светловолосого мужчину средних лет, и немедленно прогнал подскочившего официанта за блинами. – Вы знаете, когда я последний раз был в Вятке, меня попытались ограбить в двадцати шагах не более чем в пяти шагах от вокзала.
- Какой ужас, – Вишневская покачала головой. – Но ведь только «попытались» а не ограбили?
- Вас послушать, так мог быть иной исход, - Георгий подпустил в голос толику обиды. – Нет, будь это просто рабочие, пошедшие на лихое дело от нищеты, я бы их отпустил, и подал по червонцу на душу… но это были экспроприаторы!
- Неужели террористы?!
- Они самые! В общем, пришлось немного поработать револьвером, а потом еще тащить всех четверых в участок.
Тут Георгий лукавил. Во-первых, последний раз в Вятке он был на прошлой неделе, тогда как описываемые им события случились полтора года назад, когда революционные бунты охватили всю страну, и на волне столкновений граждан с полицией и казаками немало революционеров, социал-демократов и просто бандитов решили поживиться. Во-вторых, грабили не его, а винную лавку, в противном случае невезучих грабителей, прежде чем волочь в полицию, пришлось бы смести веником в совочек. В-третьих, револьвер в тот раз он оставил в купе, и давать отпор террористам пришлось с помощью двух бутылок грузинского вина, одного стула и фунта ветчины.
И все бы обошлось благополучно, в том числе для экспроприаторов, но один из них не то по глупости, не то со страху, достал ручную гранату. От взрыва магу пришлось закрываться щитом из живого серебра, и речи о том, чтобы оставить нападавших в живых, уже не шло. Приказчика лавки, к счастью, нашелся повод пощадить, поскольку он в первые же секунды ограбления упал за прилавок, зажмурился и заткнул уши, и потому Таинства не нарушал, а больше покупателей перед самым закрытием не случилось.
- Я одного не понимаю, - Мария мило наморщила лоб, - а почему террористы напали на винную лавку? Вот в июне этого года газеты писали про ограбление казначейства в Тифлисе. Там понятно, там перевозились крупные суммы. А тут?
Георгий снисходительно улыбнулся.
- Госпожа Вишневская, вы поверьте мне на слово. В рядовой винной лавке к закрытию касса немногим меньше, чем в ином банке, а то и поболее. Вон, сами гляньте, - он кивнул на окно, за которым скандал между торговками и Обществом трезвости продолжал накаляться и уже привлекал на обе стороны зевак. Трезвенники явно оказывались в меньшинстве. – Пьянство в России настолько повально, что это даже бедствием назвать сложно. Четверть доходов императорской казны – доходы с торговли вином и водкой. Иной раз по улице десяти
