шагов пройти нельзя, чтобы не споткнуться о пьяного.
- Это ужасно, - Мария поджала губки. – Но ведь Общества трезвости работают! Я знаю, что и в Москве такие есть.
- Работать они работают, а толку? Бороться нужно с причиной проблемы, а не раздавать десяток книжек в месяц, и считать, что этого достаточно. Вот вы столько знаете разных фактов из географии. А вы знаете причину, по которой люди пьянствуют?
Вишневская выдержала паузу, чуть длиннее, чем следовало, и предположила:
- От низости нравов? От невежества? Может быть от лености?
- От отчаяния, - ответил Георгий. – Водка, особенно дешевая и плохая, очень быстро вводит в состояние беспамятства. Пьяному все безразлично, а особенно ему безразлична собственная беспросветная жизнь. И ваше непонимание этого – главная причина, по которой Россия в нынешнем виде недолго проживет.
- Мое? – Вишневская удивленно вздернула бровь.
- Высшего сословия, - пояснил Летичев. – Вы живете в разных вселенных, дышите разным воздухом. Вы не сидели ни с кем из них в одной траншее, не делили последний кусок полусгнившего хлеба. Вы ничего не знаете о людях, не понимаете их, хотя существуете за их счет. Посмотрите, что едят они, и что подано к вашему столу. Но они не будут терпеть вечно, уж поверьте, те беспорядки, что длились последние два года, были лишь прелюдией. Настанет время, и к вам придет расплата.
Вишневская молчала. Слишком долго, не меньше двух секунд. Ее лицо застыло, словно статуя, и не выражало ничего, только глаза на миг сощурились в две хищные щелки.
А потом она отвесила ему пощечину.
- Я была о вас лучшего мнения, офицер, - холодно произнесла она. – Но теперь прошу вас избавить меня от вашего общества.
- С радостью, - бросил Георгий через плечо, и пересел за другой стол. – Батюшка-то наворовал из казны… вся ваша порода такая, только подпусти к деньгам… а потом войну выиграть пытаются вагоном икон.
Вишневская более не удостоила его ни словом, ни взглядом. Георгий торопливо проглотил блины и чуть ли не бегом кинулся на вокзальный телеграф, откуда отправил телеграмму в Омскую епархию Тайного Синода.
ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ НОЧЬ ПОЕЗД ПРИБЫВАЮТ ГОСТИ ИЗ ПОЛЬШИ ВОЛЧЬИ ШУБЫ НУЖНА ВСТРЕЧА НЕ МЕНЬШЕ ТРИ ПО ТРИ ЖДУ ОТВЕТА ЕКАТЕРИНБУРГЕ ЛЕТИЧЕВ
Фраза «волчьи шубы» была паролем, обозначающим Апостолов, «встреча три по три» - запросом на отправку трех боевых троек. Если повезет, экзарх отнесется к посланию серьезно, и приведет воинов в боевую готовность. Трех дней достаточно, чтобы стянуть подкрепления из соседних губерний, если собственные тройки не могут прибыть по первому зову. Если же не повезет… придется справляться своими силами.
Вернувшись в купе, Георгий устало выдохнул. После остановки в Вятке от его сомнений не осталось и следа. С одной стороны, оказаться правым было приятно, но с другой, правота эта предвещала большие беды.
Следующие трое суток были для Георгия худшими в его жизни. По крайней мере, на данный ее момент. Неведомая завеса все еще застилала будущее от его взора, и при планировании пришлось положиться только на собственный ум и удачу. Вдвоем с Тихоном они разработали легенду, согласно которой ночью поезд должен был подвергнуться ограблению. От слуги не было проку в бою против таких противников, но ему отводилась роль прикрытия. Он должен был поднять панику, устроить стрельбу, после чего уйти из виду, а чуть позже – распространить легенду среди растерянных пассажиров, которые бы пересказали ее полиции и жандармам. Дать бой предполагалось ночью, когда поезд начнет сбавлять скорость при приближении к Омску, близ моста через Иртыш. Прямой звездный свет Апостолов усиливал, но октябрьское небо было затянуто тучами, а вот сумерки, и тем паче ночная темнота давала преимущество уже самому магу. Вдобавок, текущая рядом река могла стать решающим преимуществом.
Апостолы пока не появлялись. Первые сутки Георгий вообще не сомкнул глаз, опасаясь, что перегнул с провокацией, и что Вишневская раскрыла его сущность. Но она либо оставалась в неведении, либо, что вероятнее и хуже, готовила собственный ход. Но какой? И с какой целью? Этого Георгий не знал, и неведение выматывало его сильнее всего. Он теперь не покидал купе более чем на пять минут, отсылая Тихона по всем делам.
Но все равно заметил, что песок в коридоре вагона так и лежит.
На исходе третьего дня зашло солнце. Потом сгустилась темнота.
Пока еще было тихо, но напряжение продолжало нарастать, и даже сквозь неведомую завесу все отчетливее проглядывались угрожающие тени.
Наступила полночь.
Георгий прервал транс и в последний раз проверил оружие. Он намеревался выжидать до середины ночи. Именно в этот момент открывалось идеальное окно для контратаки.
Расплетенные по нескольким соседним вагонам нити живого серебра уловили
