— Тебе, наверное, было очень тяжело это слышать. Но зачем он рассказал тебе? Чего он хотел этим добиться?
И как такая тайна смогла остаться нераскрытой в их маленьком городке? Ее бабушка наверняка что-то знала… И тут Сара вспомнила подслушанный в особняке Уорта разговор. Ее охватило недоброе предчувствие.
— Что еще он сказал?
— Что он мой биологический отец, — сквозь стиснутые зубы прошипел Рейф. — Он сказал, что Боб женился на моей матери, чтобы я родился в законном браке.
— Рейф, мне так жаль. — Сара обняла его за талию, крепко прижалась к нему. — Представить не могу, что ты перенес, узнав об этом.
— О том, что мой заклятый враг — еще и мой отец? У меня такое чувство, что я застрял в каком-то дурацком ремейке «Звездных войн». — Он рассмеялся мрачным, зловещим смехом. — Человек, которого я всю жизнь называл отцом, все это время лгал мне, как и моя мать. Да, не очень приятное известие.
Сара попыталась сдвинуть его с места, увести к дивану, но он стоял непоколебимо как скала.
— Рейф, давай успокоимся. Слишком много информации за один раз. Ты уже говорил с Бобом? Мне кажется, ты должен это сделать.
Рейф вырвался из ее рук, словно не слыша слов, и закрутил головой, разминая шею:
— Чего бы Уорт ни хотел добиться, у него ничего не вышло, это ничего не меняет. Вообще-то это даже укрепляет меня в решении уничтожить эту проклятую фабрику.
— Рейф! Ты не можешь так поступить! — Сара сжала его руку, пытаясь через прикосновение донести до него свое отчаяние, заставить остыть и одуматься.
— Еще как могу, — ядовито сказал он, и Сара задрожала, как от холода. — Он использовал мою мать, а потом выбросил ее на улицу. Она умирала, а он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей. В этой истории злодей он, и он заслуживает наказания.
Пальцы Сары сильнее впились в него. Она не желала отказываться от только-только зародившейся надежды.
— Но другие люди не заслуживают страданий из-за твоей ненависти к нему!
— Этот мир не идеален, Сара. — Рейф посмотрел на нее с холодным скепсисом во взгляде. — Твой романтический образ этого города очень отличается от настоящего Виста-дель-Мар. Пора вернуться на землю, Котенок. Такова жизнь.
Каждое его слово все яснее раскрывало перед ней его мировоззрение, и становилось все понятнее, что эти несколько счастливых дней — в лучшем случае временное отклонение. В худшем же — часть давно продуманного плана.
Вот чем закончились ее мечты о том, что им удастся во всем разобраться вместе, что она может войти в его жизнь не на неделю, а до самой смерти. Его сердце ожесточилось настолько, что теперь она совершенно не представляла, как это возможно, чтобы Рейф хотя бы немного приоткрыл его для кого-то.
— О, Рейф, — прошептала она, и голос выдал ее отчаяние и горе, — ты совсем не изменился.
— Я? — Он удивленно поднял брови. — Ты всю жизнь прожила в одном и том же городе, работала в одном и том же месте, не желая замечать ничего, что выбивалось за рамки привычного!
Отдернув руки, Сара отшатнулась.
— Ты исподволь стараешься ранить меня, потому что тебе самому больно, — медленно произнесла она, тщательно подбирая слова и стараясь не закипеть. — Я понимаю и прощаю тебя, но даже в таких обстоятельствах нужно следить за языком.
— Когда мы встречались, ты хотела, чтобы я побольше говорил. Вот, я говорю. Да, я такой. — Он прижал ладонь к груди. — Прими это или беги, зажав уши, как ты сделала четырнадцать лет назад.
Значит, вот как Рейф думал о ней? Он считал ее слабачкой, которая испугалась, что не справится с его новым, великосветским образом жизни?
— Черт, так нечестно! — наконец сорвалась Сара, не в силах больше утешать его и выносить собственную боль. Она ткнула его пальцем в грудь: — Я предлагала переехать!
Рейф покачал головой:
— Ты хотела переехать в такую же дыру, как Виста-дель-Мар, а стоило мне заикнуться о Лос-Анджелесе, ты принялась изобретать отговорки. Я не искажаю факты. Я прекрасно помню, как ты повернулась ко мне спиной и ушла.
Да, она не хотела уезжать в Лос-Анджелес, но предложение вообще уехать из Виста-дель-Мар было самым смелым шагом в ее жизни на тот момент, неужели это ничего не значило для Рейфа?
— Продолжай думать, что я во всем виновата, если тебе от этого лучше. — Боль, гнев, потрясение сплелись в тугой узел у нее в груди, не давая замолчать. — Даже через два года после твоего отъезда ты не смог набраться смелости и встретиться со мной, вспомнить все, что между нами было!
— А что, по-твоему, было между нами, Сара? Насколько я помню, я постоянно что-то предлагал тебе, а ты только и делала, что отказывала мне.
Сара вздрогнула, но не отступила:
— А ты по-прежнему избегаешь слова «любовь». Знаешь, по-моему, ты не хочешь сближаться с кем-то, потому что боишься, что тебе снова будет больно, как когда ты потерял мать.
Рейф поморщился, и Сару снова охватила жалость к нему. Она еще раз попыталась достучаться до него:
— Поверь мне, Рейф, я знаю, каково это — терять любимого. Я потеряла тебя. — Она тронула их с Квентином фотографию — часть прошлого Сары, которое Рейфу придется принять. — Я потеряла Квентина. Я потеряла троих детей. Рисковать своим сердцем снова для меня тяжелее и страшнее всего, даже оставлять свой дом, единственный, который у меня когда-либо был, не так страшно. Ты должен примириться с прошлым. Ты должен отпустить эту боль и этот гнев.
Рейф перевел пустой взгляд с фотографии на Сару:
— Что, если я не пойду у тебя на поводу?
Надежда разбилась о его ледяные слова, но она больше не была восемнадцатилетней девочкой, боящейся уезжать из дому. Теперь она — женщина, уверенная в себе, знающая себе цену, не желающая уступать, даже если это разобьет ей сердце.
— Тогда мне остается только пожалеть тебя. Я не могу быть с таким человеком. Ты должен понять, что пора двигаться дальше, иначе погибнет не только фабрика. Погибнешь ты сам.
— Я больше не верю в громкие слова.
Сара поняла, что все кончено. Они упустили свой второй шанс.
— Уходи. Между нами больше ничего нет.
Рейф так надолго застыл посреди комнаты, что ей на секунду показалось, что он вообще не уйдет, но наконец он коротко кивнул:
— Включи сигнализацию, когда я уйду.
Очень мило с его стороны озаботиться тем, чтобы она вспоминала о нем каждый раз, как будет проходить мимо маленькой коробки хитроумной сигнализации. Сара обхватила себя за плечи. Он еще не ушел, а тоска по нему уже запустила когти в ее сердце.
Глава 11
Рейф ехал в своем «порше» мимо маленьких недорогих домиков. Боб и Пенни теперь жили в Лос-Анджелесе, но иногда приезжали в Виста-дель-Мар и останавливались в одном из этих домов, который снимал для них Рейф. Он хотел подобрать им жилье подороже, но его отец, Боб, был слишком горд. Рейфу едва удалось уговорить его принять хотя бы скромную по меркам Рейфа плату за этот дом, указав, что так будет лучше для Пенни.
