— Да, так с чем пожаловал?
Молодой человек снял с лица выражение, подобающее «ефрейторскому» наряду. Теперь это был знающий цену себе и другим профессионал-исполнитель высокого класса:
— Меня просили выяснить, что за ерунда приключилась с тем несчастным инвалидом?
— Ну, видишь ли…
— А подробнее?
Но собеседник уже знал, что ответить:
— Не думаю, что Аркадию Юрьевичу стоит забивать себе голову моими внутренними проблемами. Я же не лезу в его бизнес?
Парень, однако, не отступил:
— Интересно… Шеф чуть ли не из газет узнает о том, что некто устраивает целую бойню — ни за что ни про что расстреливает трудящегося инвалида с женой и ребенком. Это и само по себе некрасиво, но плевать! Главное, что на стене остается рисованное ухо…
Он продолжил, повысив голос:
— Вы сколько уже дней молчите, как будто ничего не произошло, а Аркадий Юрьевич не знает, что и подумать!
— Он напрасно беспокоится.
— Правильно ли это? Ведь, насколько я знаю, имеется некое соглашение? О том, что все акции от имени Системы будут заранее согласованы. И что только я буду «работать» под этого самого легендарного Тайсона… Вы нарушили договоренность?
Вопрос был поставлен вполне конкретно, и Михаилу Анатольевичу пришлось ответить:
— Да. В наших общих интересах.
— Зачем? Почему?
— Я не обязан ни перед кем отчитываться. Даже перед Аркадием Юрьевичем!
Однако металлические нотки в голосе собеседника впечатления на парня не произвели.
— Вас не устраивает наше деловое сотрудничество?
Михаил Анатольевич выдержал паузу:
— Нет. Пока все нормально.
— В любом деле самое страшное — это когда один из партнеров начинает подозревать другого в неискренности. Вы меня понимаете?
— Это угроза?
— Упаси Господи!
Некоторое время собеседники молча и очень внимательно смотрели друг другу в глаза. Потом тот, что моложе, предпочел уступить:
— Что же, мне пора…
— Не смею задерживать. — Михаил Анатольевич даже не попытался помочь парню, с трудом открывшему дверь «Волги». — Всего доброго! Берегите себя.
— Попытаюсь.
— Да, еще вот что… Передайте Аркадию Юрьевичу, что можно ни о чем не волноваться. Я контролирую ситуацию!
— Обязательно передам. — «Ефрейтор» уже встал во всей своей плакатной красе рядом с машиной:
— До свидания!
Он кивнул, отдал честь и, немного прихрамывая, направился в сторону ближайшего проходного двора.
Глава четвертая
Признание ценнее известности, уважение ценнее репутации, честь ценнее славы.
Себастьен-Рок. — Никола Шамфор
Это неправда, что все у нас берут взятки.
Берут только те, кому предлагают… И совсем не обязательно следователям давать деньги: во-первых, на каждого не напасешься, а во-вторых, существует масса других, более надежных и простых способов решить проблему.
— Здравствуйте. — Владимир Александрович постучался и, не дожидаясь ответа, сунул голову в кабинет:
— Приглашали?
— Да… Обождите, пожалуйста, в коридорчике.
— Долго? — поморщился Виноградов.
— Сейчас, закончу через пару минут. — Следователь показал шариковой ручкой на человека, которого в данный момент допрашивал. Адвокат без труда узнал в пареньке невольного участника того самого злополучного ДТП водителя грузовика.
— Тогда ладно, — не стал ссориться Владимир Александрович и прикрыл дверь.
Пройдя пару шагов по коридору, он уселся на диванчик и щелкнул замками дипломата. Однако не успел даже достать газету:
— О, приветствую, товарищ капитан!
— Добрый день! — Начальник отдела остановился прямо перед ним. — Все в порядке?
— Посмотрим, — пожал плечами Виноградов. — Попросили подъехать…
— Все в порядке, — заверил капитан. — Заглянете?
— Если надо, — кивнул адвокат.
И в этот момент снова отворилась дверь кабинета.
— Значит, жду?
Начальник следственного отдела направился дальше, и его место напротив диванчика занял водитель грузовика.
— Ну, что там?
— Как договаривались! — ответил парень полушепотом. Подмигнул и добавил:
— Ничего не видел, ничего не помню… И что вполне могла быть третья машина.
— Понятно, — кивнул адвокат.
Он ничего не понял, но признаться в этом стало как-то неловко. Очевидно, собеседник принял его за одного из тех, кто занимался «неформальной» защитой Ратникова, но разубеждать парня уже не оставалось времени.
— Заходите! — В проеме двери возник силуэт старшего следователя Баянова.
Усевшись на теплый еще после предыдущей задницы стул, адвокат положил ногу на ногу:
— Спасибо… Чем обязан?
— Неужели не догадываетесь?
Так как ответом на вопрос послужила лишь виноватая улыбка Виноградова, хозяин кабинета открыл уголовное дело и протянул адвокату стандартный бланк следственного управления:
— Читайте!
Владимир Александрович не стал обращать внимания на реквизиты, перейдя сразу к тексту:
«Уважаемый Олег Николаевич!
Сообщаю, что уголовное дело номер такой-то приостановлено такого-то числа, месяца и года на основании пункта 3 статьи 195 УПК Российской Федерации в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.
В ваших действиях состава преступления не усмотрено, в установленном законом порядке вы можете быть по данному уголовному делу признаны потерпевшим и гражданским истцом.
Начальник отдела… Подпись».
— Приятная новость, — признал адвокат.
— Новость? — хмыкнул Баянов.
— Могу забрать?
— Нет… — Следователь вытянул из рук Владимира Александровича бумагу так, что стало ясно: это всего лишь попытка оставить за собой последнее слово.
И отыграться на мелочах:
— Как положено — отправим по почте!
— Хотите верьте, хотите нет…
Естественно, Виноградову понадобилось некоторое время, чтобы убедить собеседника в своем полном неведении.
Наконец, он в общих чертах уяснил происхождение и судьбу приятно поразившего его документа.
Оказывается, после объявления по кабельному телевидению неожиданно обнаружились двое свидетелей ДТП. Если верить их показаниям, журналист был ни при чем, а подлинный виновник аварии с места происшествия скрылся. Потому что роковому столкновению «шестерки» с «фольксвагеном» якобы предшествовал удар, который она получила от неустановленной автомашины.
Ни мужчина, стоявший у пешеходного перехода, ни продавец газетного киоска про марку и номер этой машины ничего сказать не могли: помнили только, что «темная, вроде микроавтобуса и с багажником». Зацепив Ратникова, водитель «неустановленного транспортного средства» даже не подумал остановиться или сбавить скорость — наоборот, через несколько мгновений он уже скрылся за поворотом. А несчастную «шестерку» выбросило на встречную полосу, прямо в лоб иномарке.
Это если верить… Но формальных поводов сомневаться в правдивости граждан у следствия не нашлось. Оба с пылом и жаром утверждали, что даже не знакомы между собой, поэтому протоколы допросов и этих свидетелей немедленно легли в уголовное дело.
— Да, бывает…
Судя по всему, Аркадий Юрьевич знал, что делает, давая объявление по телевизору. Он позаботился об оплате не только эфирного времени, но и о том, чтобы в нужный момент нужные люди отреагировали на него должным образом.
— Сомневаюсь, что для вас это новость.
— А что шофер грузовика?
— Бросьте! Мы же взрослые люди. Конечно, он теперь уже ничего не помнит и не отрицает.
Помолчав, Баянов желчно добавил:
— Ловкие вы ребята. Шустро все обделали…
— В каком смысле?
— Да во всех!
Выяснилось, что, пока следователь был в командировке, начальник отдела любезно и по-товарищески вызвался направить запрос в Центральную лабораторию на проведение автотранспортной экспертизы по его делу: дескать, у него там знакомые, сделают быстро. Баянов не возражал, и соответствующая бумага сразу ушла к адресату.
Однако, помимо обычного перечня поставленных перед трассологами вопросов, неожиданно появился в ней еще один, дополнительный: «Можно ли утверждать, что все без исключения повреждения кузова автомашины „BA3-2106“ (госзнак такой-то) причинены ее столкновением с автомашинами „фольксваген“ (госзнак такой-то) и „ГАЗ-52“ (госзнак такой-то)?»
Разумеется, ни один уважающий себя эксперт ни за что не решится ответить на поставленный таким образом вопрос положительно. По тысяче причин — хотя бы потому, что за годы и километры пробега «шестерка» могла биться и царапаться не один и не два раза обо что угодно.
Вот и вышло, что поступившее к Баянову заключение Центральной лаборатории объективно сработало на версию о «таинственном незнакомце»…
