Читаем без скачивания Семь дней - Деон Мейер

Гриссел не совсем разделял уверенность Купидона. Уж слишком много было тихого вызова в словах Роха: «Позвоните в авиакомпанию „Эр-Франс“». Кстати, дату его возвращения можно проверить по штампу в паспорте… И все-таки Купидон прав в одном: Рох не сказал Нкхеси всей правды.

— Придется нам действовать по двести пятой, — сказал Гриссел. В соответствии с двести пятой статьей Акта об уголовном судопроизводстве, где речь шла о преступлениях государственной важности, ЮАПС имела право запрашивать у операторов связи детализацию телефонных разговоров любого гражданина — список всех входящих и исходящих звонков и текстовых сообщений за определенный период времени. — Надо проверить, звонил ли он ей на работу.

— Такими делами занимается ЦУИ, — ответил Купидон. — А нам придется добывать ордер на обыск. У нас и так на него материала больше чем достаточно. Он солгал Нкхеси, за месяц до убийства трахнул жертву, у него в мастерской целая куча громадных клинков разных форм и размеров. Ничего себе мастерская, так его и растак!

— Вот, займись им, пожалуйста.

— Ладно. Капитан Купидон его прищучит! — Задумавшись, Купидон спросил: — Ну, а ты что? Будешь ловить более крупную рыбу?

Гриссел кивнул:

— Политика!

— Ты поэтому спрашивал его о коммунистах?

— Да.

— Ну и в чем тут соль?

— Пока не могу сказать.

— Политика, мать ее… Кстати, вспомнил: ты выяснил, что наш Цветочек натворила в Амстердаме? — спросил Купидон. Цветочком он называл Мбали — ее имя на зулусском означало «Цветок».

— Нет, — ответил Гриссел. И в тот миг он вдруг вспомнил, что не давало ему покоя в связи с последним письмом снайпера.

Надо поехать и рассказать обо всем Цветку.

Когда вошел Гриссел, майор Бенедикт Бошиго, сотрудник отдела по борьбе с коммерческими преступлениями, сидел за заваленным бумагами письменным столом, едва не возя носом по распечаткам.

— Здорово, Скелет!

— Здорово, Бенни! У тебя что-то есть, да? — спросил Скелет, поднимая голову. От взгляда его выпуклых, лучистых глаз, выделявшихся на худом, как у голодающего, лице, Грисселу всегда делалось не по себе.

Бошиго был человеком-легендой, бегуном на длинные дистанции. Семнадцать раз он выигрывал сверхмарафон «Товарищи»;[4] по разу побеждал в марафонских забегах в Бостоне и Нью-Йорке. Из-за того, что ему все время приходилось соблюдать жесткий спортивный режим, он выглядел ужасно — кожа да кости. Потому-то друзья и прозвали его Скелетом.

— Ты что-нибудь нашел?

Скелет ухмыльнулся:

— Программа РЭВЧ — дело политическое. В сделках по программе можно найти что угодно. Сейчас нам надо понять, есть ли в нашей сделке что-нибудь противозаконное. Пока нет, все кажется чистым, это не рейдерский захват в стиле Кеббла.[5] В общем, с виду самая обычная сделка. И вообще, сейчас судить еще рано. Понимаешь, Бенни, компании, которые получают льготы по программе, только нащупывают границы возможностей. Они пока осторожничают…

— Скелет…

— Знаю, знаю, когда я работал с Вуси, он все время требовал: «Скелет, говори по-английски!»

Гриссел уже слышал, что одним из любимых присловий Скелета было: «Когда я работал с Вуси…» Скелет успел послужить в элитном следственном подразделении «Скорпионы», предшественнике «Ястребов», распущенном в 2007 году, и в прокуратуре. Он гордился тем, что работал с легендарным адвокатом Вуси Пиколи. При президенте Мбеки Вуси Пиколи был генеральным прокурором, но президент отстранил его от должности якобы из-за «непреодолимых разногласий» в его взаимоотношениях с тогдашним министром юстиции, Джеки Селеби, подозреваемым в связях с оргпреступностью. Кроме того, Скелет часто повторял: «Когда я учился в Штатах…» Бошиго очень гордился дипломом бакалавра экономики, полученным в Метрополитен-колледже при Бостонском университете.

— Бенни, пока я успел прочитать предварительный договор «Ингцебо» и «Гарьеп». Они объявили о сделке в ноябре девятого года, тогда же составили ее план. Как теперь принято говорить — «дорожную карту». Потом я попробовал проверить, к каким результатам они пришли. Я не нашел там мотива для убийства. Навел справки о компании «Ингцебо», изучил регистрационные документы, устав компании, назначение директоров. Все чисто. Ничего подозрительного.

— А как же коммунист?

Он снова увидел циничную улыбку:

— Бенни, Бенни! В Азании[6] больше нет коммунистов. Остались одни слова! А. Т. Масондо — это Амброуз Тендживе Масондо. Пробыл в ссылке до девяносто третьего года. Был членом ЦК компартии, казначеем профсоюза шахтеров и входил в Национальный конгресс КОСАТУ.[7] Мбеки назначил его заместителем министра торговли и промышленности; он ведал горнодобывающей промышленностью и вышел в отставку вместе со своим боссом в 2007 году. В 2009-м вошел в совет директоров «Ингцебо» и стал финансовым директором «Ингцебо боксит». Интерес вызывает только одно…

Бошиго пошуршал бумагами, нашел нужную и протянул ее Грисселу.

Распечатка корпоративной веб-страницы. Заголовок: «Министр Масондо на ежегодном общем собрании». Под ним фотография: четверо белых, посередине — чернокожий. Все широко улыбаются в камеру. Все в костюмах, при галстуках.

— Это Масондо вместе с директорами «Гарьеп минералз». Фотография сделана в 2006 году, когда он был замминистра. Его пригласили выступить на ежегодном общем собрании.

— Ну и что это значит, Скелет?

— Похоже, именно он предложил «Гарьеп» продать пакет акций «Ингцебо». Так сказать, обеспечил себе пропуск в безбедную старость. Трудность в том, что здесь нет состава преступления. Все общедоступно.

Гриссел вздохнул:

— И что же нам делать?

— Попробуем копнуть немножко глубже. Может быть, перед нами только верхушка айсберга.

В 13.05 снайпер сидел перед своим компьютером. На мониторе высветился библейский сайт; можно ввести любое слово, например, «закон», «порядок», «взятка», «война» — и через миг тебе выдадут все нужные цитаты, и даже с параллельными местами.

Он скопировал для себя все, что нужно.

Вчерашние неуверенность и всепожирающий страх прошли. Он сознавал, что все больше волнуется, испытывает тихую радость предвкушения. Главное — не слишком радоваться. Нужно всячески остерегаться самодовольства, в нем — корень зла. Он рискует недооценить противника и наделать ошибок. Но сегодня он заслужил небольшой отдых. Увидев утренние выпуски, он испытал настоящую эйфорию.

«ЮАПС считает снайпера религиозным экстремистом», — прочел он в газетных заголовках.

Экстремист… На такое он даже не надеялся. Думал, что его сочтут помешанным на Библии. Экстремист — даже лучше. Все подтверждали дальнейшие слова: «По словам капитана Джона Клуте, заведующего отделом общественных связей ЮАПС, общение между снайпером и „Ястребами“ было „бессвязным“…»

Бессвязный экстремист. Непредсказуемая личность с неустойчивой психикой, которая рано или поздно допустит досадный промах. Вот каким они его считали! Что ж, прекрасно!

Он должен подтвердить их догадки. Должен увести их подальше от правды.

Он вошел в свою почту: anonimail.com. Потом, сдержанно радуясь, скопировал туда первое из двух составленных им посланий.

Только Гриссел встал из-за стола, собираясь пойти к Купидону, как зазвонил его мобильник.

«Фриц».

Он снова сел.

— Привет, Фриц.

— Папа, Карла такая ханжа!

— Фриц, я не…

— Ты еще не заходил на ее страничку на «Фейсбуке»? — Фриц поспешно поправился: — Ладно, ладно, лучше так: папа, она разместила на «Фейсбуке» фотку своего нового парня.

— Нового парня?! — Он не знал, что у Карлы имелся «старый парень».

— Какой-то регбист. Гора мускулов. — Последние слова Фриц произнес с презрением, как будто это было что-то неописуемое. — Его зовут Калле Этцебет.

— Фриц, я…

— И кстати, папа, у него есть наколка. Громадная, как у маори, на все предплечье! И она еще запрещает мне делать тату! Представляешь? Ну просто верх ханжества!

— Фриц, — ответил Гриссел, — какая разница? Из-за того, что у него есть татуировка, тебе вовсе не обязательно делать то же самое…

— Знаю, папа, я не дурак. Но Карла — настоящая ханжа, так ей и передай.

— Давно они встречаются?

— По-моему, они познакомились на студенческом благотворительном параде. Когда был фестиваль «Виндоуз». Теперь такие благотворительные парады уже не проводят, и очень жаль. Мне-то поступать только через год.

У Гриссела голова пошла кругом.

— Так ты теперь хочешь поступать в университет? Я думал, ты хочешь играть в группе…

— Папа, я рассматриваю разные варианты. Зачем заранее лишать себя будущего? Мне только непонятно, почему Стелленбошский университет перестал проводить благотворительные парады!