Читаем без скачивания Байки русского сыска - Валерий Ярхо

— Ага! Попался щучий сын, Чёрный ворон! — вскричал купец и скомандовал своим молодцам: — Хватай его, ребята! Бей по чем придётся, пока полиция не отняла!

Кинулись они на пролом через бурьяны пустырские, подбежали к тому месту, где вопил злодей, глядят, сидит кто-то возле камня, качается из стороны в сторону и тонким голосом воет. Тут старший приказчик, который у хозяина «право голоса» имел, приглядевшись и прислушавшись, сказал:

— Степан Иваныч, дык, эт самое, он, кажись, баба!

Малец-побегушник потыкал пойманного дрючком в бок и тоном эксперта подтвердил:

— И впрямь, Степан Иваныч, баба пымалась!

— Цыть мне! — рыкнул Шерапов и приказал: — Ну-ка серник запали кто-нито!

Кто-то чиркнул спичкой и поднял её над головой, и тут все, забыв субординацию, в один голос выдохнули:

— Мать честная! Это ж Дашка!

На земле, с ногой, защемлённой в капкане, сидела горничная купца Шерапова, Дарья Клецкова, капкан, защёлкнувшись, раздробил ей лодыжку. Пойманная сидела и тихо поскуливала от боли, а рядом с нею валялся тряпичный свёрточек с резаной бумагой, который был приманкой для Чёрного ворона.

Раненую девицу освободили из ловушки и на руках отнесли в участок, где ей оказали первую медицинскую помощь. Потом её допросили, и она призналась, что придумал это все Никифор Котомкин, жених её, который служил половым в трактире, а также состоял «при нумерах».

Никишка, как человек шибко грамотный, любил на досуге газетку помусолить, там и вычитал, какие огромные тыщи сдирает «Чёрный ворон» с купечества. Вот и предложил он невесте, дабы приблизить момент их счастливого воссоединения законным браком, немножко потрясти Шерапова, у которого та служила. Собирались они доить купца, покуда не наберут на собственный трактир, возле которого заживут припеваючи, плодясь и размножаясь, как закон христианский велит.

Приволокли вскорости в участок умного Никифора и устроили жениху с невестой очную ставку. Котомкин повинился в содеянном: и что придумал, и что письмо писал, и картинку рисовал, и про то, что деньги у него хранились. После чего отправили их в острог: Никишку — в камеру, а Дарью — в госпиталь тюремный.

После судили их не как «политиков», а обычным уголовным судом. И вышло им за вымогательство, с учётом отбытого под следствием: Котомкину — год арестантских рот, а Дарье — полгода арестантского отделения тюрьмы. А перед судом венчали их в тюремной церкви, поскольку прокурор такое условие Котомкину поставил: «Коли сбил ты девку с панталыку, до тюремного замка довёл, обещая жениться, так и женись же на ней, сукин ты сын. А не то за рисование антиправительственных картинок и лозунгов я тебя, подлеца этакого, по другой статье, в каторжные работы на Сахалин-остров отправлю!» Ну, понятное дело, так кто хочешь женится.

Говорят, невеста в церкви ещё костылями подпёртая стояла, но все равно очень была довольная: для евиной дочери замуж выйти — первое дело, хоть бы даже и с переломанными ногами, в тюрьме, за арестанта.

Следы двуногого хищника

Жильцы дома № 6 по улице Попова Гора в Казани утром 21 мая 1910 года пришли к домовладелице мадам Купидоновой с жалобой на шум, тревоживший их ночью. Возня и крики, раздававшиеся из квартиры в первом этаже, перебудили соседей наверху. Жалобщики предполагали, что семья Поповых, жившая под ними, куда-то уехала, а их прислуга, пользуясь отъездом хозяев, привела к себе кавалера. Напившись, они принялись безобразно скандалить. Жильцы просили домовладелицу урезонить разгулявшуюся прислугу, и Купидонова, повздыхав, пошла «урезонивать». Она долго стучала в дверь квартиры Поповых, но ей никто не открывал. Тогда рассерженная Купидонова кликнула дворника и спросила его: дома ли прислуга Поповых? Тот ответил, что со двора никто из этой квартиры не уходил с самого утра. Тогда Купидонова, вообразив, что провинившаяся работница просто не отпирает ей, приказала дворнику вскрыть дверь, что тот и сделал, слегка попортив замок. Купидонова вошла в квартиру, но тут же выскочила оттуда, вся бледная, с вытаращенными от ужаса глазами. Мелко крестясь и причитая, она сумела лишь выдавить из себя фразу, обращённую к дворнику:

— Свисти! Зови полицию!

Выйдя к воротам, дворник засвистел, и на тревожную трель его служебного свистка вскоре появился городовой, которому, немного пришедшая к тому моменту в себя домовладелица, смогла сказать:

— Там все в кровище…

Городовой осторожно вошёл в квартиру и почти сразу же увидел на стене прихожей следы крови. Кровь была также размазана широкой полосой по полу, и тянулась эта полоса от самой прихожей в глубь квартиры. Стараясь не наступать на кровавый след, городовой прошёл вдоль этой полосы, и она привела его к дверям спальни. Толкнув дверь, он заглянул в образовавшийся проем и тут увидел два трупа, мужской и женский, лежавшие на полу у кровати так, словно их бросили один на другой, как ненужный мусор. Обнаружив факт убийства, городовой ничего трогать не стал и, как велит инструкция, отправил дворника вызывать сыщиков из сыскного отделения, а сам встал у дверей квартиры на посту.

Прибывшие на Попову Гору сыщики, во главе со своим начальником Савинским, распределив свои обязанности, стали осматривать место преступления. В убитом мужчине домовладелица Купидонова опознала своего жильца, врача Андрея Александровича Попова, служившего в Казанском медицинском военно-окружном управлении на должности делопроизводителя. Судя по найденному в его квартире паспорту, ему было 57 лет. Женщина, найденная мёртвой, Лидия Федоровна Попова, была женой родного брата Попова, по словам соседей и домовладелицы, приехавшая погостить к деверю несколько дней назад. Мадам Попова, жена Андрея Александровича, в то время находилась в Вологде, в гостях у родственников.

Убили их жестоко, разбив обоим головы тяжёлой механической мясорубкой, бросив орудие убийства в прихожей, в луже крови. Лица погибших были изуродованы ударами, головы пробиты в нескольких местах, но умерли они не сразу. По крайней мере, Лидия Федоровна оказала отчаянное сопротивление убийцам — в её руке был зажат клок волос, очевидно выдранных ею из головы убийцы. Её пришлось задушить верёвкой, которая осталась у неё на шее, а до того она успела несколько раз крикнуть, и это её крики жильцы с верху приняли за пьяные крики загулявшей прислуги.

По наведённым справкам оказалось, что вскоре после отъезда жены Попова, отправившейся на первой неделе Пасхи к родне в Вологду, 10 мая в Казань приехала жена брата Андрея Александровича, чтобы помочь ему по хозяйству. Вечерами оба они не сидели дома, отправляясь развлекаться каждый по своему вкусу. Вечером 20 мая доктор Попов ушёл в шахматный клуб, а Лидия Федоровна — в гости к знакомым. Дальнейшее, судя по предположениям полицейских, происходило следующим образом: первым вернулся Попов, который, войдя в квартиру, тут же получил несколько ударов мясорубкой по голове. Соседи, услышав шум и какую-то возню, обратили внимание на позднее время — было это около двух часов ночи. Это же время фигурирует в показаниях членов шахматного клуба и извозчиков, подвозивших Попова, а позже и Попову, к дому на Поповой Горе. Лидия Федоровна вернулась минут на пятнадцать позже Андрея Александровича, и так же в прихожей на неё напали, но, не сумев убить сразу, задушили после отчаянной борьбы. Трупы сволокли в спальню, где и бросили.

Квартира носила следы разгрома, ясно было, что нападение совершилось с целью грабежа. У убитых пропали все наличные деньги. Как выяснили сыщики, в кошельке у Попова было больше двухсот рублей, около ста — у Поповой. Кроме того, убийцы забрали золотые часики Лидии Федоровны, несколько золотых колец, её дорогие платья, бельё — словом, все, что нашли в доме ценного.

Куда-то пропала прислуга, работавшая у Поповых. По показаниям домовладелицы и дворника, Андрей Александрович 13 мая рассчитал прежнюю прислугу и нанял новую. В полицейском участке, куда для прописки носил её паспорт дворник, сыщикам сообщили, что нанята была крестьянка деревни Большая Оленка, Лобасковской волости, Лукояновского уезда Нижегородской губернии Анна Никифоровна Жмакова. По показаниям дворника, к Жмаковой ходил мужчина, которого она называла своим мужем. Но основное подозрение полиции пало на знакомых доктора Попова: астраханского мещанина Александра Павлова, служившего в Казани фельдшером, и его сожительницы Марии Степановой, акушерки по профессии. Эта пара рано утром 21 мая спешно выехала из Казани в Астрахань. Среди знавших Попова людей никто более с такой поспешностью из города не выезжал.

На прислугу решили не тратить время, рассудив, что, пожалуй, она здесь ни при чем — где это видано, чтобы баба могла наносить такие удары по голове тяжеленной мясорубкой? Явно работал мужчина! Скорее всего, рассудили казанские сыщики, Жмакова загуляла с любовником, а когда заявилась под утро домой, то, найдя страшную картину убийства, перепугалась и бежала куда глаза глядят. Другое дело любовники, сбежавшие из города, — по слухам, они остро нуждались в деньгах, и было их двое, как и предполагаемых убийц.