— Мне тут нравится, — промурлыкала девушка, — Здесь я уношусь от мира, в который поймана, как в ловушку, здесь я представляю, что я далеко-далеко, совсем в другом краю, и сейчас встречу прекрасного незнакомца.
Кентрил начал было говорить что-то, но понял, что не может сосредоточиться, язык отказывался ему повино ваться. Никогда в жизни женщина не дурманила его так.
Широкие листья гладили их плечи, случайные лозы, упавшие словно из ниоткуда, качались возле голов. Лишь тропинка под ногами казалась обычной, покрытой мягкой пылью и песком, лежащим как будто на твёрдом камне.
Однако с каждым шагом вокруг становилось всё темнее и темнее, и офицер уже не мог разглядеть ни входа, через который они попали сюда, ни выхода где-нибудь вдалеке. Теперь он действительно чувствовал себя так, словно вступил в настоящие джунгли.
Его спутница внезапно заметила беспокойство командира:
— Ты весь дрожишь!
— Ничего страшного, миледи.
— Ты же обещал звать меня Этанной, — притворно возмутилась она. — Или это так мало значит для тебя?
Она подалась вперёд и поцеловала мужчину. И все его тревоги мгновенно испарились. Кентрил порывисто обнял женщину, отвечая на страсть.
А потом он ощутил на своей шее медленное шевеление, словно по коже полз червяк или гусеница. Но у этого создания были ещё и острые, как иголки, конечности.
Не в силах больше терпеть, капитан Дюмон отстранил Этанну и попробовал сбросить с себя насекомое. Однако то, похоже, оторвалось само и, наверное, упало.
— Что такое? — осторожно спросила Этанна.
— Что-то упало на меня! Оно разгуливало по моей шее. Такое ощущение, что у него крошечные мечи на конце каждой лапки!
Даже во мраке он ясно видел лицо девушки. Этанна озабоченно нахмурилась, но делиться предположениями не спешила.
— Может, вернёмся?
Боль утихла, и Кентрил отнюдь не хотел выглядеть трусом или дураком, особенно из-за какой-то букашки.
— Да нет, пойдём дальше.
Они сделали несколько шагов и снова остановились для поцелуя. Затем Этанна спрятала лицо у него на груди:
— Отец по-прежнему надеется завершить путешествие на Небеса.
Мужчина оцепенел:
— Это ещё возможно?
— Он верит, что да. Молю Свет, чтобы он ошибался.
— Но почему?
Они прижала ладонь к его щеке:
— Потому что мир смертных мне больше по душе.
— Ты говорила с ним об этом?
Её рука, нежно ласкающая его кожу, вновь помогла Кентрилу расслабиться.
— Если бы я только знала, что наша временная связь с миром смертных станет постоянной и безопасной. Если бы я только могла убедить его, что нам всем будет лучше среди людей! Я чувствую, он бы согласился. В конце концов, угрозы, что мы снова растаем, больше нет.
Она хотела остаться, и он хотел, чтобы она осталась. А Джарис Хан все ещё желал достичь святой цели, маячившей перед ним много лет.
— Может, Цзин, — начал Кентрил и тут же вспомнил, в каком состоянии он оставил Вижири.
Не стоит ещё раз беспокоить Цзина, по крайней мере, пока кудесник не выспится и не поест.
— Может, он сумеет убедить отца? — Голос девушки переполняла надежда. — Старик кажется очень опытным, пусть ему и недостаёт вежливости. Думаешь, у него получится?
— Я не…
Капитан умолк. В голове его начала зарождаться идея.
Этанна почувствовала перемену его настроения:
— Ты что-то придумал, да?
— Возможно. Цзин наверняка сможет нам помочь. Мне нужно поразмыслить ещё немного, и лучше я не стану говорить с ним прямо сейчас.
— В любом случае я пока не собираюсь расставаться с тобой, — отозвалась молодая женщина. — Только не сейчас.
Этанна шагнула к Кентрилу и снова поцеловала его.
Чувствуя себя гораздо лучше, капитан Дюмон с готовностью ответил ей тем же. Если получится переубедить Вижири, то и Цзин, в свою очередь, сумеет уговорить Хана. Всё, что придётся сделать Кентрилу, — это сыграть на жадности мага.
Он охнул от боли. Что-то ужалило его в спину с такой силой, словно пыталось достать до сердца. Он резко повернулся и поймал одну из лиан.
И тут же тысячи булавок вонзились в ладонь и пальцы солдата.
— Кентрил!
Несмотря на дикую боль, капитан не разжал руки, а, наоборот, дёрнул изо всех сил.
Воздух сада задрожал от пронзительного, совершенно нечеловеческого крика. На дорожку упала лоза — тёмная, упругая и очень длинная.
Отбросив конец лианы, Кентрил принялся баюкать раненую руку. Он чувствовал себя так, словно сунул её в огонь.
— Этанна! Ч-что это?
— Не знаю! Твоя рука! Дай мне её скорее!
Мягкие пальцы девушки легонько притронулись к нему. Боль уменьшилась. Этанна прошептала что-то, затем наклонилась, и её губы коснулись горящей ладони.
Испугавшись, что яд растения, проникший в его кровь, может повредить женщине, капитан попытался отдёрнуть руку. Однако дочь Джариса Хана с неожиданной силой удержала её.
— Пожалуйста, Кентрил! Не волнуйся. Я знаю, что делаю.
Казалось, так оно и есть — чем больше она ласкала рану, тем меньше тревожила солдата боль. Очень скоро он смог согнуть и разогнуть пальцы, ощутив лишь слабое покалывание.
— Как ты это сделала? — спросил он, наконец.
— Я дочь своего отца, — ответила она. — Я дочь досточтимого Джариса Хана.
Она имела в виду, что тоже кое-что смыслит в магии. Очарованный красотой девушки, наёмник совершенно забыл о её магических талантах.
Теперь, когда Этанна убрала боль, он вспомнил о лиане. Прищурившись, Кенрил принялся обшаривать взглядом тёмную тропу в поисках конца лозы.
Его спутница обнаружила напавшее растение первой:
— Ты искал это?
— Осторожней!
Но лиана не тронула девушку.
— Она не могла ужалить тебя. Это всего лишь лоза хаккары. В некоторых частях мира люди едят её мясистую нижнюю часть. Там много сока, который считают целебным.
— В этой колючей дряни?
Он взял из рук Этанны растение — гладкий, мягкий стебель с несколькими крошечными пупырышками. Обескураженный Кентрил осмотрел лиану со всех сторон, но так и не, нашёл ничего необычного.
— Должно быть, тебя укусило какое-нибудь насекомое— Возможно, то же самое, что и раньше, — предположила Этанна. — Иногда мелкие обитатели джунглей ухитряются залететь в город, хотя из-за горы воздух у нас куда холоднее того, к которому они привыкли.
— Насекомое? В Урехе?
— А что здесь такого? Ты и твои друзья тоже здесь. Разве не могла букашка оказаться поблизости? Джунгли не так далеко от нашего королевства.
Её слова имели смысл, но не успокоили офицера. Он обвёл глазами угрюмую тьму сада и наконец сказал:
— Пойдём.
Только когда вдали забрезжили первые признаки света, Кентрил немного расслабился. Выйдя на свет, он оглянулся на заросли с плохо скрываемым отвращением. Этанна И остальные жители Уреха, возможно, и находят эту чащу умиротворяющей и прекрасной, но солдату она напоминала о проклятии Грегуса Маци. Или ссылка в безвременье каким-то образом изменила растения, а дочь Хана этого не замечает?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
