В городе продолжались торжества. Зэйл нахмурился. Эти люди когда-нибудь вообще спят? Да, царство лимба существует не по земным законам, но должны же обитатели Уреха когда-нибудь отдыхать.
Огромные, зловещие стражи застыли у врат монастыря, до которых наконец-то добрался некромант. Когда-то эти фигуры были архангелами, с огромными пылающими мечами и тяжёлыми раскинутыми крыльями, но, как и их двойники во дворце Хана, эти статуи тоже оказались страшно обезображены. Один ангел потерял крыло и правую половину лица. У другого голова и вовсе отсутствовала, а там, где красовалось когда-то величественное оперение, торчали лишь обломанные пеньки.
Зэйл почти полз по булыжникам, поражаясь, что жилище Грегуса Маци находится в столь плачевном состоянии, ведь все остальные здания в Урехе стали как новые. Вероятно, жители проклятого чародеем города обратили свой гнев на обитель своего мучителя. Зэйл очень надеялся, что убежище Маци не разграблено до нитки.
Он опять пожалел, что ничего не знает о месте, в которое оказался загнан Урех.
От монастыря осталось совсем немного. Теперь это была выступающая из самого склона непритязательная обитель в два этажа: грубоватое здание, вряд ли вмещающее в себя больше трёх-четырёх комнат. Единственный маленький балкончик нависал над скалой.
Несмотря на некоторое разочарование, некромант решил обследовать уцелевшие помещения. В стене здания он нашёл простую деревянную дверь, которая вполне бы подошла для любой захолустной гостиницы. В темноте Зэйл видел гораздо лучше многих людей, так что он различил глубокие зарубины с обеих сторон двери. Кто-то при помощи топоров и дубин пытался разбить её в щепки. Странно, однако, что ему это не удалось.
Зэйл дотронулся до дерева и сразу понял почему. Дверь была защищена рядом сложных охранных заклинаний, делая её практически неуязвимой не только для топора, но и для любых магических воздействий. Каменную стену, прорезанную кое-где глубокими трещинами, тоже защищали чары, но более старые. Зэйл предположил, что колдун вырос в этом монастыре. Построившие здание монахи укрепили свои стены самыми могущественными молитвами, их действие не ослабло до сих пор.
Посмотрев вверх, некромант не увидел окон. В одном месте виднелось что-то похожее на оконный проем, но его давно заложили камнем. Наверняка бывшее окно так же хорошо защищено, как и вход.
Значит, легче всего попасть внутрь через дверь. Колдун прикоснулся к ней снова, чувствуя тысячи связей, Созданных Грегусом Маци ради безопасности своего святилища. Древний маг был знатоком своего дела.
Зэйл вынул из мешка череп Хамбарта:
— Расскажи мне, что ты видишь.
— Ты имеешь в виду, рядом с дверью?
— Ты знаешь, чего я от тебя хочу.
Он поднёс череп ближе к деревянной панели, чтобы тот осмотрел все. Через несколько секунд Хамбарт проскрипел:
— Здесь повсюду нити, мальчик. Нити доброй сильной магии, наложенные не одним человеком. Нет, большинство одним, но под ними залегают слои ещё двух, а то и трёх магов. Поработали тут и молитвы.
После того как некромант оживил череп Хамбарта Вессела, оказалось, что дух наёмника способен видеть магическую работу так, как не дано ни одному из живых заклинателей. Зэйл не знал, отчего так случилось, — подобных аналогов история не знала, — и мог только предполагать, что, пролежав долгие века рядом с развалинами Уреха, череп претерпел некоторые изменения. Несколько последних лет талант странного друга сберегал Зэйлу часы, а иногда и дни кропотливой работы.
Свободной рукой некромант достал из-за пояса костяной кинжал. Держа клинок рукоятью вперёд, он спросил Хамбарта:
— Где пересекается больше всего линий?
— Слева, мальчик. Чуть ниже… на уровне талии — нет! — не тут. Немного правее, стоп!
Прижав черенок кинжала к точке, указанной черепом, Зэйл неслышно что-то пробормотал.
Клинок засветился.
Внезапно на двери вспыхнул разноцветный узор, подобный шестиугольнику в чашечке цветка. Продолжая шептать. Зэйл. ударил рукоятью кинжала в самый центр, одновременно закрутив клинок вокруг его оси.
Магический узор полыхнул и мгновенно угас.
— Ты почти все очистил, парень. Остался один маленький запор.
Направляемый Хамбартом. Зэйл постепенно нащупал последнюю преграду. Без помощи черепа он бы так быстро не справился. Обереги были искусно переплетены друг с другом. Однако некромант обнаружил, что самые хитрые заклятия оберегали вход не от людей, а от демонов. От черепа он узнал, что большинство этих чар было наложено сравнительно недавно, что с большой вероятностью указывало на то, что создавал их Грегус Маци.
Теперь ты можешь войти, — провозгласил, наконец, Хамбарт.
С черепом под мышкой и кинжалом в руке Зэйл шагнул внутрь.
Он оказался в тёмном коридоре. Некромант пробормотал какое-то слово, и лезвие кинжала вспыхнуло ярким светом.
Жилище Маци оказалось довольно просторным. Широкий проход вёл глубоко в гору, так глубоко, что некромант даже не видел его конца. Слева череда ступенек винтовой лестницы шла, очевидно, на верхний уровень здания. Но сейчас Зэйла интересовало лишь, куда приведёт его длинный коридор. Правда, то, что требуется, он наверняка найдёт и во внешних комнатах, но мага снедало любопытство. Какие тайны оставил после себя Грегус Маци?
Освещая себе дорогу кинжалом, Зэйл зашагал по коридору. Проход оказался довольно широким, а каменные стены тщательно отполированы. Однако монахи, которые проделали всю эту изнурительную работу, не слишком заботились об украшении своего жилища. Лишь кое-где виднелись парящие фигуры указующих вперёд архангелов.
Зэйл задержался у третьего высеченного в стене барельефа.
Хамбарт у него под рукой терял терпение:
— Зэйл, парень, я уставился в голую стену в дюйме от того места, где полагалось бы быть моему носу. Сдаётся мне, там повыше есть что-то поинтереснее.
Некромант поднял череп так, чтобы его мёртвый спутник мог видеть изображение.
— Ангел цел.
— Ну и что?
Подойдя к следующему барельефу, Зэйл убедился, что и тот совершенно не испорчен.
— Почему такой маг, как Грегус Маци, оставил эти фигуры нетронутыми?
— Может, не хотел мусорить в собственном доме?
— Это что-то означает, Хамбарт.
Но что точно, некромант не знал. Он пошёл дальше, поглядывая то и дело на небесных проводников, — на изображениях лежал лишь лёгкий налёт времени, и ничего больше. Нет, Маци не причинил вреда ни одной скульптуре в своём жилище, и Зэйл никак не мог понять причины.
Наконец они достигли первых комнат, тоже вырубленных в скале, комнат, которыми их последний владелец, видимо, не слишком часто пользовался. Мебели почти не осталось. Они увидели лишь несколько сохранившихся кроватей, чьё дерево ещё не превратилось в труху.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
