– Да, конечно. Администратор…
– Слушай, ты бы маленько подучился юзерской фене. Не Администратор, а Сисадмин, системный администратор, – сказала Стрелка усаживаясь и принимаясь за последнюю бутылку.
– Да, Сисадмин подмял под себя тусовку. Любители анекдотов и сексуально озабоченные, как только поняли, что это не их фишка, сразу же ушли. Остались любители всяческого садизма. Так что сейчас, даже если Сисадмин в заданиях порет отсебятину, то это совпадает с общим настроем.
– Способный чувак. Этак мы с тобой вместе скоро станем чемпионами по борьбе с «Мегаполисом».
– Слушай, Стрелка, – сказал Танцор с какой-то инфантильной интонацией, что, в общем-то, и сам почувствовал, – а нельзя этот сайт на хрен поломать, уничтожить?
– Чудак ты, если не сказать грубее и обиднее. – Стрелка вдруг ласково погладила Танцора щеке. – Дурашка ты моя переросточная. Его можно дня на три вывести из строя. Продолбить защиту и стереть все файлы. Но они, наверняка, где-то дублированы, на несетевой машине. И это дело легко восстановят. Можно перегрузить сервер диким потоком писем или обращений к нему. И тогда сервер, как говорится, надорвется и повиснет. Когда же его снова запустят, то усилят защиту. И второй раз старый номер не пройдет. И так до бесконечности. Если через хрен знает какое время удастся новая атака на сервер, то следующая атака будет ещё трудней. Дыру в компьютерной системе, конечно, можно найти. Вон, один чувак полгода назад захватил управление над британским военным спутником. Но второй раз пролезть через эту дыру уже невозможно. Потому что туда будь здоров какую заплату поставят. Так что хакеры очень полезны, потому что это мы помогаем всем этим козлам строить непрошибаемые системы. Если разобраться, то нам за это дело деньги должны платить.
У Танцора опустела бутылка, Стрелка дала ему отхлебнуть из своей, не преминув спросить: «А ты, дружок, не спидоносный?» «Нет, – тем же тоном ответил Танцор, – я вичевой». А потом вдруг – может быть, осень была такая пронзительная, такая глупо-беззащитно-распустившаяся-распахнувшаяся навстречу завтрашним холодам, может быть, Стрелка, несмотря на свою функциональность, показалась такой же, как это бабье лето, может быть, своя судьба ему представилась такой же, каким этот парк будет через неделю – внезапно:
– Слушай, а как ты потом будешь со мной? Ну, если я убью кого-нибудь.
И снова Стрелка оказалась умней и сильней. Придвинулась, приобняла за плечо и посмотрела в глаза точно и строго:
– Танцор, это война. Настоящая война, без дураков. А на войне убивают всех: и военных, и мирных. Миллионы русских баб провожали мужей на войну. Ты, конечно, мне не муж, но сейчас – муж. Даже если это закончится через неделю. И мужья, которые были летчиками, бомбили города, в которых жили дети, женщины и старики. А потом возвращались домой. И за милую душу трахали своих жен. И женам это дело очень даже нравилось. Если же ты боишься наступить на травинку, на которой сидит маленькая букашечка, то ты в Москве не жилец. Ты слишком затягиваешь со следующей реинкарнацией. И если один – тоже не жилец. В Москве весь дзен летит в жопу. Я иногда захожу на vesti.ru, газета есть такая. Так вот там недавно вывесили опрос среди московских старшеклассников. Пятнадцать процентов хотят быть киллерами.
Выдав это, Стрелка, вдруг начала мерзнуть. По-настоящему, с дрожью, с невыговариванием слов. Прижалась к Танцору и сказала: «Т-т-т-ак и буд-д-дем друг друга греть. П-п-пока сил хватит».
И это было тоже очень сильно и, несмотря на естественность и искренность, очень умно. «Вот вы какие, хакерши, – цельные натуры», – Танцор попытался убрать пафос, но он никуда не делся. Поскольку был вовсе не пафосом, а стоном.
Внезапно и даже как-то резко раздалось покашливание. Как бы деликатное. В двадцати метрах стоял человек с характерным лицом. И как бы извиняющаяся улыбка, которую он вкривь и вкось приклеил к своему лицу, не могла замаскировать эту характерность. Да он особенно и не маскировался. У Танцора и Стрелки внутри все оборвалось. И в сумку уже не успеть, чтобы выдернуть пистолет. И ноги не побегут, не смогут.
– Молодые люди, – ещё более сладенко улыбаясь, начал характерный человек. – Извините меня ради всего святого за назойливость.
Танцор вовсе не был по сравнению с ним молодым человеком. Ему было лет тридцать. Но, может быть, и все пятьдесят. Такие не меняются с двадцати лет до шестидесяти. Выучка.
– Меня тут попросили передать вам письмецо. Сказали, что вы очень его ждете. Может, даже десяточку на пивцо подкинете. Да и пустые бутылочки, не возражаете?
И он стал подходить. Как-то очень демонстративно держал в правой руке какую-то бумажку, словно хотел показать, что больше у него ничего нет.
– Вот, пожалуйста. Может быть, оно вам очень поможет. Сейчас, знаете ли, информация очень дорого стоит.
И протянул Танцору листок с каким-то текстом. Даже не взглянули, потому что смотрели только на него – сразу и на лицо, и на руки. И если бы почувствовали, что сзади разжигают под ними костер, все равно продолжали бы сидеть с напряженными спинами и смотреть.
– А бутылочки-то у вас совершенно бесполезные, я посмотрю, импортные не принимают. А вот это зря, зря вы бутылку-то разбили. Кто-нибудь пойдет босиком, напорется, заражение крови. И нет человека. В гробу-то он уже не человек, а извиняюсь, труп. Кстати, а чем же это вы её так, стекло-то крепкое, немецкое. Неужто шишкой?
Наконец-то сказал все. Повернулся. Ушел. Ублюдок.
Прочли, со второго раза поняв смысл, с третьего подтекст:
tancor!
Ты производишь впечатление подростка, вырвавшегося на три дня из родительского дома. Не надоело играть в разведчиков-шпионов?
Если ты думаешь, что мне не известно направление мыслей как твоих, так и твоей подруги, то ты сильно заблуждаешься.
Кстати, поздравь её от меня. Хотя и немного рановато. Тусовке она очень понравилась. И скоро, возможно, будет общее голосование по поводу того, чтобы вы с ней выступали дуэтом. Подумайте о псевдониме. Хотя, strelka – это тоже неплохо.
Так вот, возвращаясь к твоим ребячествам. Если ты и дальше будешь шушукаться с подружкой в различных уединенных уголках города Москвы, УМЫШЛЕННО оставив лэптоп дома, то я разорюсь на посыльных. Это ж надо будет заводить десять тыщ одних курьеров, чтобы ублажать твою шпиономанию. Еще раз повторяю, все ваши слова и возможные поступки мне известны задолго до того, как они будут высказаны и совершены. И лэптоп тут абсолютно ни при чем. Можешь отнести его в какое-нибудь частное агентство, чтобы проверили на наличие тайных сюрпризов:)
Не осложняй жизнь ни себе, ни подруге, ни мне. Хоть на мне твоя дурость сказывается в минимальной степени:(
