Молодой ярл Убби, сын Рагнара Лодброка, на которого, должно быть, снизошло бешенство битвы, гонялся за монахами со своим огромным мечом, пока не притомился. На этот раз он мстил за раненого в монастыре Медесгамстад брата, и, хотя тот остался в живых, считал, что несколько десятков умерщвленных священников — это немного за такую рану.
Одним Кройландом дело не ограничилось. Разошедшиеся норманны двигались по стране от монастыря к монастырю. С особым увлечением они штурмовали женские обители. Датчане не пропускали ни одной монахини. В обители Кольдингам они, правда, не тронули даже самых молодых, но лишь потому, что все женщины, начиная с аббатисы Эббы и до самой последней послушницы, зная о неминуемом пришествии норманнов, изуродовали себе лица до такой степени, что никто не мог бы взглянуть на них без содрогания. Датчане и не стали на них смотреть. Они просто сожгли монастырь вместе со всеми его обитательницами.
В пепел были обращены обители Тинемут и Стенесгальм, а заодно и Барденей. Одно перечисление монастырей повергло Этельреда и его эрлов в ужас, Уэссекцы начали переглядываться, кто-то уже шептал, что необходимо собрать войско и помочь собратьям-мерсийцам, хотя приближалась зима, самый неподходящий для войны сезон. Но король никак не реагировал на шепот своих эрлов, и слушал гонца с каменным лицом. А тот продолжал. Видимо, насытившись убийствами, насилиями и добычей, датчане повернули обратно, к своему лагерю в Тетфорде. Они успели добраться до лагеря прежде, чем на них напал Эдмунд, король Восточной Англии. Молодой правитель осадил датский лагерь, и двадцатого ноября произошла битва. Будто кто-то заколдовал саксов, неважно, выходили ли на бой мерсийцы или восточные англы — битва и на этот раз была проиграна. Эдмунд, брат жены Этельстана, племянника Этельреда Уэссекского, погиб, а вместе с ним — его военачальники и епископ Норича[12], Гумберт, который всего за несколько дней с удивительной решительностью собрал почти всех мужчин своего епископата. Управлялся он с ними не хуже, чем любой военачальник.
Брат короля Эдмунда Эдвольд бежал в Уэссекс, о чем гонец сообщил Этельреду напоследок и заверил, что в ближайшее же время нынешний законный правитель Восточной Англии прибудет в Солсбери.
— Я должен быть рад этому королю без королевства? — осведомился уэссекский правитель и тут же, осознав, что подобные вопросы не решают с гонцами, жестом отпустил его. — Что ж, Эдвольда мы примем — все-таки, родственник. Возможно, он сможет прибавить к армии Уэссекса еще один меч — свой… Что, господа, вы могли бы мне сказать по этому поводу?
— Жалко, что мы заплатили такие деньги, — сказал Эльфред, — причем ни за что. Я был неправ. Не надо было платить. Надо было осаждать датчан хоть до Второго Пришествия, но стереть их с лица земли. Теперь буду знать: уж если начал что-то делать — делай до конца.
— Поздно теперь говорить о том, что нужно было сделать, — грубовато сказал старший брат. — Надо думать, что дальше. Норманны не успокоятся. Они, должно быть, скоро вторгнутся и в Уэссекс. Все им мало.
— Скоро зима, — напомнил здравомыслящий Редрик Велл. — Зимой не больно-то повоюешь.
— Да когда датчанам мешала зима? Они же с севера, где снег лежит на земле круглый год. Они же в сугробах детей делают.
— Раньше они нападали только летом.
— Сейчас уже осень. Поздняя, — напомнил Эльфред, но на него никто не обратил внимания.
После долгого обсуждения было решено, что придется собрать армию и поставить ее у северных границ Уэссекса.
— Так уж прямо и на границах, — возразил Родрик. — В снегу, что ли? Лучше держать воинов под рукой. Куда они без короля? Тело должно быть при голове.
— Да уж, иначе неуютно, — под общий смех согласился эрл Вульфберт, которому датчанин однажды без малого не снес голову. От того времени у эрла остался на шее страшный шрам.
— Надо отправиться под Тетфорд и отобрать у датчан наши десять тысяч фунтов!
— Не так это просто — вновь собрать армию, если она была распущена только летом, — ответил Этельред. — Придется ждать окончания осенних работ.
— Но молотьба длится до Имболка!
— Некоторые тянут с молотьбой и до Бельтайна, и что ж с того? — нетерпеливо прервал Эльфред, кое-что узнавший о сельском хозяйстве от Аларда. — Зачем на молотьбе нужен эрл или тан? За работниками присмотрит и управитель. Армию можно начинать собирать прямо сейчас. Уже конец ноября.
Эрлы, да и сам король, были склонны согласиться. Этельреду становилось не по себе при мысли о том, что норманны уже у его границ, и вторгнуться в Уэссекс могут в любой момент. А тут еще и договор с Родри Мауром. На мгновение король даже порадовался, что необходимость срочно выдавать дочку за какого-нибудь отпрыска знаменитого валлийца подступила именно теперь. Дав согласие, можно будет тут же потребовать военную помощь.
Что, собственно, Этельред и решил сделать немедленно. Какое счастье, что Родри отправил к нему молодого и бойкого гонца, который так хочет выслужиться. Надо будет дать ему золотой, чтоб он знал — усердие всегда вознаграждается — и приказать нестись к своему правителю с самой большой скоростью, какая только возможна.
К тому же, пришли слухи, которые несколько изменили отношение короля Уэссекса к валлийскому государю. Почти одновременно с гонцом из Кройланда прибыл гонец с западного побережья Уэссекса — того, что граничит с Валлией. Он сообщил, что датчане насели на валлийцев, отгрызают от Дифеда кусок за куском. Уж если Родри и придет в голову с кем-то воевать, так только с северными бандитами. Разумеется, они пограбят и уйдут, но валлийский король с куда большей охотой, чем прежде, даст свое войско, чтоб воевать с норманнами в других областях Британии. Так думал Этельред.
Вульфтрит рвала и метала. Она требовала, чтоб муж выкинул из головы идею отправляться на север и воевать с датчанами.
— Вам, мужчинам, лишь бы воевать! — кричали она. — Да эти северные бандиты давно нажрались добычи и дальше не пойдут!
Муж в ответ требовал, чтобы жена и думать забыла впредь совать нос в дела короля. Одного грандиозного семейного скандала ему было, пожалуй, достаточно на всю жизнь. Не мужчина тот супруг, который в ссоре кричит на жену так же, как она на него.
Но супруга короля возмущалась по понятной причине. Ведь у нее забирали пятилетнюю Эльгиву.
Девочку надо было отвезти в Валлию, показать Родри и его сыновьям, а также их женам — в знак серьезности намерений. Женщины по традиции должны были осмотреть малышку и сообщить своим мужьям, правильно ли она сложена, вырастет ли в красивую девушку, и сможет ли в будущем стать матерью, способной подарить жизнь множеству детей. Так заключались браки между знатными людьми, когда о любви не шло речи, а нужен был союз и в будущем — изобилующая потомством семья.
Этельред думал о том, что в Валлии Эльгиве будет безопаснее всего. Уэссекс вот-вот должна была захлестнуть война, и только Богу известно, куда смогут добраться датчане, а на западе все скоро утихнет. Сперва король считал, что в Валлию неплохо бы отправить и жену, а с нею — обоих сыновей, но потом передумал. Вульфтрит нельзя отпускать в соседнее королевство, там она с восторгом возьмется за интриги, и такого начудит…
Вульфтрит и обоих сыновей — Этельвольда и Этельхельма — правитель отправил в Уилтон. Стены старого аббатства почти сто лет назад сложили Добротно, из камня. Уилтон напоминал огромный замок, скрывавший в своих стенах огромное хозяйство монахов, его можно было долго защищать особенно если не будет недостатка в воинах. Своей семье Этельред собирался дать достаточно воинов, хотя каждый меч был на счету. Он приказал эрлам и элдорменам собирать армию.
В декабре стало очень холодно. На севере Британии вовсю шел снег, здесь он лишь изредка забелял воздух и сразу таял на земле, которая не успела промерзнуть. Но уж в холодном дожде недостатка не было. Поля давно оголились, на земле гнили остатки соломы, и скот начали кормить заготовленным сеном. Король вяло отметил, что урожай был хороший, и на этот раз за зиму умрет не так уж много селян.
Когда над Уэссексом бушевала настоящая снежная буря, в Солсбери появился измученный, замерзший и голодный гонец. Прежде, чем рассказать, с чем явился, он накинулся на жидкую похлебку с крупой и свининой, которая только и осталась от ужина. А потом сообщил, что датчане перебрались через Темзу близ замка Редингам[13], и там собираются обосноваться. Этельред вскочил со своего кресла, но гонец смотрел на него совершенно безразлично. Он был такой усталый, что его равнодушие растекалось волнами по всей зале. Датчане перешли Темзу — дело обычное. Они это делали постоянно. Что поделаешь?
— Мы должны идти к Редингаму, — сказал Этельред. — Немедленно. Эльфред, я дам тебе три сотни. Нет, лучше пять.
— Я не против.
