Он не был глупцом, и, если не мог дать имя женщине из снов, то прекрасно понимал, какая потребность является их причиной. Сидя в седле, юноша размышлял и спорил по этому поводу сам с собой, совершенно не осознавая, насколько по-мавритански теперь рассуждает.
Жениться Дик не хотел, даже теперь не мог пойти на это. Но в настойчивых советах Клюни была истина: мужчина не создан для одиночества. Ничто не мешает, говорил себе Дик, принять предложение Клюни и взять одну из его красавиц — Заиду или Хабибу — в рабыни и наложницы. В конце концов, нет ничего обязывающего в том, чтобы иметь кадем, это не помешает настоящей женитьбе! Дик пришел к этому решению внезапно, словно опасаясь, что может передумать. Если Клюни Гленгарри снова повторит свое предложение, он, скорее всего, его примет.
Через большую арку в форме подковы они въехали на широкий, украшенный флагами парадный двор Дар эль-Хамра. Дик оглядел ряды своих людей и скомандовал «вольно».
Воины рассыпались с радостными криками и смехом, как школьники, которых отпустили наконец на долгожданные каникулы. Широко улыбаясь, они радостно прощались с Диком, махая ему руками и оружием — в войске его любили. Он ненадолго задержался, отвечая на их улыбки и прощальные слова, потом, махнув рукой на прощанье, развернул коня и галопом поскакал назад в ворота, кругом к Баб Тизми и до дома Клюни. Высокий шотландец приветствовал его радостным ревом.
— Дик! Дик, приятель! Наконец-то ты вернулся! Видеть тебя — истинное утешение для моих глаз! Вот это повод для праздника! Фатах! Мелауд! Беллал! Вы, черные дьяволы! Тащите уголь! Разводите огонь под ванной! Парню, вернувшемуся с войны, первым делом нужно помыться. Ямина! Заида! Хабиба! Готовьте хаммам!
— Да ладно тебе, Клюни! — улыбаясь возражал Дик. — Можно подумать, блудный сын вернулся.
— А разве не похоже? Разве не ты отсутствовал так долго? Я вполне мог погибнуть от пьянства. К тому же тут неприятности, которые могут касаться и тебя.
— Неприятности? — встревожился Дик.
— Да-да, неприятности! — мрачно подтвердил Клюни. — Ну ладно, парень! Не будем пока об этом. Первым делом надо тебя устроить. Ты разместишься там же, где и прежде.
Это было гораздо приятнее, чем он ожидал, — вернуться к цивилизации, даже такой примитивной, как в Мекнесе. Дик и не подозревал, что истинное блаженство — снять пропыленную одежду, снова оказаться в тепле, под защитой четырех стен и крыши. А с каким наслаждением он после стольких недель и месяцев напряжения расслабился, погрузившись в теплую ванну! И конечно, чуть позже по его жилам растекся бодрящий глоток коньяка.
Но все это произошло не сразу. Был еще разговор с Клюни и нарастающий поток его собственных мыслей. Слушая легкий шелест женских шлепанцев по каменному полу, Дик, лежа в теплой воде, решил, что не следует напоминать эль-Аббасу о предложении, сделанном так давно. Пусть это необходимо, но подождет до другого раза. Сейчас нужно поговорить о другом.
— Ты говорил о неприятностях? — начал он.
Клюни, заваривающий чай, поднял голову.
— Да, у нас неприятности, — вздохнул он, — И такие, что твои стычки с Бени Зайан покажутся пустяками. Готов спорить, дело дойдет до заварухи, и ты увидишь в этой стране мятеж, от которого борода встанет дыбом.
— Мятеж? Опять? Только не это, Клюни! Каким дьяволом одержима эта страна? Четыре года назад все было так тихо и мирно, что лучшего и желать не надо. Ни один человек не осмеливался выступить против Исмаила, а теперь…
— Нет-нет! На сей счет не заблуждайся! Старик по-прежнему сильнее всех. Здесь такие вещи всегда происходят полосами. Когда ты попал сюда, у нас был мир, потому что недовольные зализывали раны, полученные при очередном восстании. Теперь прошло достаточно времени, и они обо всем позабыли. В полдюжине районов мятежники подняли головы и снова выступают. Ах, вот и Хабиба с маслом для растирания!
Дик поднял голову, встретил взгляд зеленых глаз, соблазнительную улыбку, и почувствовал, что весь дрожит. Не будь Клюни Гленгарри так увлечен разговором, он бы непременно заметил это, но сейчас даже, не обратил внимания на то, с какой поспешностью Дик выбрался из бассейна.
— Нам нужно отправляться к Абдаллаху сразу же после обеда, — бормотал Клюни, словно размышляя вслух. — Ты должен доложить о прибытии, и к тому же я вспомнил, что он еще не утвердил тебя каид эль-ма!
— Ну, если ты настаиваешь, — нетерпеливо отвечал Дик, пока Ямина вытирала и растирала его полотенцем. — Отправимся сразу же, как только поедим. Но стоит ли? Так приятно вернуться домой, и я хочу хотя бы вечер потратить на удовольствия. Один вечер роли не играет.
Клюни Гленгарри был настолько озабочен, что не уловил намека. Он не обращал ни малейшего внимания на трех женщин, находившихся в комнате, и не замечал, какое действие оказывает их присутствие на Дика.
— Нет, тут ты ошибаешься. Но у тебя, наверное, есть свои интересы…
Клюни умолк, вопросительно глядя на юношу. Тот повернулся, отбросил хаик, служивший ему полотенцем, и растянулся на кушетке лицом вниз.
— Говори! — потребовал он. — Почему это так важно?
Ямина, шаркая шлепанцами, вышла из комнаты, чтобы проследить, как готовится ужин.
— Смута на этот раз возникла здесь и на побережье, — сказал Клюни. — И это еще не все. Больше десятка разных племен считают, что платят слишком большую дань. Эти дьяволы действуют повсюду: в Эль Гарбе, от Эль Ксара до леса Шул и даже дальше. От Бени Хасан и Аит Земмур всегда были неприятности. Но сейчас появились и другие: Улад Хамму, Мшарра и Аит Амар — народы, которые прежде никогда не бунтовали.
Дик почувствовал, как на спину льется и растекается теплое масло. Умелые и ласковые руки принялись разминать и гладить, посылая такой заряд нежности, что у него перехватывало дыхание и все тело переполнялось желанием. Он ничего не мог с собой поделать. Страсть захватывала его, все внутри сжалось, в горле пересохло, кровь так громко стучала в ушах, что почти заглушала слова Клюни, и голос его казался отдаленным и неразборчивым. Хабиба умело и бережно массировала его плечи и шею, Заида разминала ноги. Из всех речей Клюни до сознания Дика вдруг дошло одно слово: «Зайдан».
Словно ведро холодной воды выплеснули на его пылающую голову. Дик так резко приподнялся, что зеленоглазая красотка, знавшая, что вгоняет его в дрожь своими прикосновениями, и довольная этим, отшатнулась от неожиданности.
— Что? Что такое? Зайдан?
— Я же только что сказал.
Клюни смотрел на него озадаченно.
— За всем этим стоит твой приятель Зайдан!
