Никто не посмел оказать сопротивление, настолько велик был страх перед флибустьерами с Тортуги, которых в то время считали исчадием ада и потому неуязвимыми. В самом деле, захват корабля стоил им гибели одного человека, да и то испанского стражника, убитого Пьером Пикардцем.
Переход на другой корабль оказался, однако, не столь выгодным, как казалось вначале. Парусник, правда, был намного лучше потрепанного фрегата, обреченного стать добычей волн, но испанский корабль тоже сильно пострадал от урагана и гигантской волны, налетевшей на него через несколько часов после того, как она обрушилась на фрегат. Парусник потерял руль, кормовые фальшборты и весь палубный такелаж. К тому же испанцы сообщили Моргану, что уже восемь часов вода заливает трюм и моряки вычерпывают ее весь день.
Но в любом случае корсары чувствовали себя здесь в большей безопасности, чем на своей посудине. Мачты на паруснике остались почти невредимы и на нем было достаточно брусьев, чтобы соорудить новый руль.
— Сеньора, — сказал Морган Иоланде, которая вместе с Кармо и Ван Штиллером перебралась на корабль. — Я рассчитывал на большее, но и этот корабль я надеюсь довести до Тортуги. У нас есть хорошие плотники, которым не составит труда залатать пробоину и сделать новый руль, верней, закончить тот, над которым уже потрудились испанцы.
— Я всегда полагалась на вас, — ответила девушка. — И сейчас полагаюсь не меньше.
— Ван Штиллер, отведи сеньору на ют, а ты, Кармо, подыщи ей получше каюту. Пленным хватит места и на нижней палубе.
— Пойдем, — сказал француз, обращаясь к гамбуржцу — Приготовим сеньоре Иоланде уютное гнездышко.
Едва они вошли в кают-компанию, все еще остававшуюся освещенной, как Иоланда остановилась, издав возглас удивления. Перед ней на стене висела миниатюра: седой бородатый старик с хмурым лицом.
— Что с вами, сеньора? — спросил Кармо.
— У себя в замке, в Вентимилье, я видела точно такой же портрет, — воскликнула Иоланда.
— Акула тебя разбери!.. — крикнул Кармо, отступая назад. — Это он!.. И через семнадцать лет помню его как живого!
— Гром и молния! — воскликнул Ван Штиллер. — Конечно, он!.. Как эта штука оказалась здесь?..
— Вы видели этого человека? — спросила, немного волнуясь, Иоланда.
— Мы его знали, сеньора, — растерянно ответил Кармо, делая Ван Штиллеру какой-то знак.
— Кто это?
— Испанский губернатор, задавший много хлопот корсарам с Тортуги.
— Откуда взялась в Вентимилье такая же миниатюра? — спросила Иоланда. — Кто привез ее отцу из Америки?
— Она наверняка к нему попала, сеньора, — ответил Кармо, — при разделе добычи из Веракрус.
— Странное дело!.. Надо же оказаться здесь такому же портрету. Да, это его глаза, те же черты лица, тот же жесткий взгляд. Хотела бы знать, кому принадлежит этот портрет.
— Скорей всего, командиру корабля. Постараемся у него разузнать. Пойдемте отдыхать, сеньора, уже час ночи.
Заглянув в разные места и отыскав каюту получше, в которой, похоже, никто не жил, они предложили Иоланде войти и расположиться на белой кровати, стоявшей посередине.
Едва наши друзья вернулись в кают-компанию, как оба разом воскликнули:
— Ее дед!
— Герцог Ван Гульд!
— Кум Штиллер, надо докопаться, как эта картинка попала сюда. Глаза меня не обманывают — это он!..
— Я будто сейчас вижу, как в ту ночь он появился на полуюте и, размахивая факелом, бросился к бочкам с порохом, — сказал гамбуржец. — Глядя на его портрет, невольно вспоминаешь ужасный взрыв и огонь, полыхнувший в небо. Ты не забыл, Кармо?
— Какое там!.. Стоит об этом подумать, как мурашки бегут по коже. Давай-ка, кум, узнаем, кто хозяин этой вещицы.
— Давай спросим капитана.
— Лучше спросить команду, например, рулевого.
— Пошли, Кармо.
— А пока опрокинем бокалы, которые чудом остались полными. Видать, у капитана и офицеров не дошли до них руки.
Оба кума, не упускавшие случая промочить горло, когда для этого представлялась возможность, залпом опорожнили бокалы и отправились на батарейную палубу, где под охраной восьми солдат в два ряда сидели связанные пленные. Подойдя к товарищам по оружию, Кармо шепнул им что-то на ухо, затем развязал какого-то старика с седой бородой, похожего на рулевого, отвел его в угол и прошептал:
— Получишь табачок и бутылку, если скажешь одну вещь, которая мне позарез нужна.
— Слушаю вас, — ответил испанец.
— Ты хорошо знаешь кают-компанию?
— Раз сто там бывал.
— Кому принадлежит маленькая картинка, которая висит на стене?
— С головой старика?
— Да, да, — подтвердил Кармо.
— Путешественнику, севшему к нам в бухте Макуира при выходе из Карибского залива.
— Покажи мне его.
— Тот, что поближе к нам, во втором ряду, рядом с капитаном. Похоже, важная шишка и наверняка дворянин.
Кармо пристально посмотрел на указанного человека. Это был тот самый, который сломал шпагу в ответ на требование сдаться.
— Я его не знаю и вряд ли когда видел, — пробормотал Кармо, внимательно рассмотрев лицо незнакомца. — А все-таки... Посмотри и ты, Ван Штиллер.
— Что-то знакомое в его глазах, не так ли, дружище? — сказал гамбуржец. — Так же злобно блестят, как у Ван Гульда.
— Кто этот человек? — спросил Кармо, обращаясь к испанцу.
— Не знаю, сеньор.
— Когда его взяли на корабль?
— Два месяца назад.
— Он был один?
— Нет, с офицерами, но они остались на берегу.
— Вы никуда не заходили?
— Мы были на Кубе, а потом направились к берегам Венесуэлы.
— Не знаешь, откуда прибыл этот человек, прежде чем сесть к вам на корабль?
— Понятия не имею, знаю только, что капитан его ждал: целую неделю мы скрывались в бухте Макуира и не брали груза. Но, судя по заискиванию капитана, должно быть, важная персона. Ведь это он командовал на корабле.
— Хорошо, за мной табак и бутылка, — пообещал Кармо, отводя его к пленным.
— Как ты думаешь, кто это такой? — спросил Ван Штиллер, когда они поднялись на палубу, где вовсю трудились флибустьеры, откачивая воду, чтобы обнаружить и забить течь.
— Да он же!
— Кто он?
— Отыщем дона Рафаэля, и если он не расколется, клянусь честью, я выкину его в море.
И Кармо бросился разыскивать плантатора среди моряков и пленников фрегата, свободно разгуливавших по палубе. Наконец тот отыскался. Обхватив голову руками, он понуро сидел на канатной бухте и не сводил глаз с одной точки.
— Нечего мечтать, дон Рафаэль, — встряхнул его Кармо.
— Неужели я еще жив? — спросил со вздохом несчастный. — Чего вам от меня надо?
— Послушайте, если я покажу вам губернатора Маракайбо, графа Медину, вы его узнаете?
