— Граф Медина! — воскликнул герцогский сын. — Вы шутите, капитан, или набиваете цену? Если вам нужны пиастры, то скажите сколько. У меня нет земель и замков, как у уважаемого мной Черного корсара, но я все же достаточно богат. Прошу вас, скажите сразу, во сколько обойдется мне свобода.
Морган не смог удержаться от смеха, но от его сухого неприятного смеха графу стало не по себе.
— Выкуп, говорите вы? Но я позвал вас не для того, чтобы вытрясти лишнюю тысчонку из вашей мошны. Да и к чему мне золото? Признайтесь, граф, вы — сын, пусть даже побочный, герцога Ван Гульда. Сбросьте с себя маску!
— Какую еще маску? — ядовито спросил губернатор.
— Которую вы пытаетесь носить, чтобы скрыть свое подлинное имя.
— Значит, я, по-вашему...
— Граф Медина и Торрес, губернатор Маракайбо.
— Звучное имя и знатный титул, — съехидничал дворянин. — Но вас явно подвели осведомители.
Морган, начавший уже терять терпение, ткнул пальцем в висевшую на стене миниатюру, изображавшую герцога Ван Гульда.
— Хорошо, граф, — проговорил он, — попробуйте отрицать, если смеете, что это — не ваш отец. Я его прекрасно знал. Он боролся не на жизнь, а на смерть с Черным корсаром, старшего брата которого он предательски убил во Фландрии, а двух других — Красного и Зеленого корсаров повесил. Попробуйте сказать, что это не так.
Граф на минуту умолк.
— Отрицайте же, — повторил Морган. — Эта миниатюра принадлежит вам.
— Кто сказал вам это? — спросил граф. — Кто тот несчастный, который выдал меня? Ну, хорошо. Я — граф Медина и Торрес, сын герцога Ван Гульда и маркизы Миранды. Да, я — губернатор Маракайбо. Что вам угодно?
— Только одно, — сказал Морган.
— Что именно?
— Хочу знать, зачем вы посылали корабли и захватили дочь корсара сеньору Иоланду Вентимилья.
— Вы требуете слишком много, капитан Морган, — сказал граф. — Это касается только меня, а не флибустьеров.
— Вы забываете, что Черный корсар — один из величайших предводителей флибустьеров, и его дочь, сеньора Иоланда, имеет право на наше покровительство.
— Покровительство морских разбойников и людей вне закона! — иронически скривил губы граф. — Хороши рыцари, честное слово!..
Вспыхнув от гнева, Морган протянул руку к эфесу шпаги и наполовину обнажил ее.
— Убейте, верней, заколите меня! — покорно сказал граф, расстегивая куртку и обнажая шелковую рубаху. — Сердце вот здесь.
Эти слова, полные достоинства и безразличия, словно холодным душем окатили флибустьера.
— Морган — боец, а не убийца, — сказал он, вкладывая шпагу в ножны. — У вас слишком острый язык, сеньор граф.
— А шпага — острее, — с вызовом ответил сын Ван Гульда.
— Увидим, если придется встретиться в бою.
— Охотно принимаю ваш вызов.
— Так вы ответите на вопрос?
— Я же сказал, это касается только моей семьи.
— Вы ненавидите сеньору Иоланду?
— Разве я не могу ненавидеть дочь человека, погубившего моего отца, герцога Ван Гульда?
— Корсар не убивал его. Ваш отец взорвал пороховой склад, когда «Молниеносный» взял на абордаж его фрегат. Я свидетель этой драмы. К тому же и у корсара были серьезные причины, чтобы ненавидеть вашего отца, загнавшего в могилу трех его братьев.
— Но не настолько, чтобы в бурю отправить в шлюпке законную дочь моего отца, Онорату Ван Гульд.
— Черный корсар поклялся над трупами братьев — Красного и Зеленого корсаров уничтожить всех, кто носит это злосчастное имя. К тому же Онората, чудом уцелевшая во время бури, не только простила корсара, но и вышла за него замуж.
— Да, но и я поклялся... И я исполняю просьбу отца.
— В жилах Иоланды — кровь ваших предков.
— Но я не брат Онораты и не ношу имя Ван Гульда, а всего лишь его побочный сын, — заметил с горечью граф и провел рукой по лбу, словно отгонял печальные мысли. — Итак, что вы хотите сделать со мной?
— Обещайте отказаться от преследований сеньоры Иоланды и навсегда оставьте испанские колонии в Америке, и я отпущу вас на свободу.
— Об этом не может быть и речи, — решительно сказал граф.
— Тогда я отвезу вас на Тортугу и продержу в плену, пока вы не передумаете.
— Как вам будет угодно.
— Предупреждаю, до самого прибытия вас будут держать в каюте под стражей. Я не желаю, чтобы сеньора Иоланда знала о вашем присутствии на корабле.
— А! Так она здесь!.. — воскликнул граф, изображая удивление.
— Разве вы не знали?
— Никто мне об этом не говорил.
— И не воображайте, что вы сможете что-то сделать.
— О чем вы, сеньор Морган?
— Оставьте надежду расправиться с нею.
Граф пожал плечами и промолчал. Но стоило Моргану повернуться, чтобы позвать людей, ожидавших снаружи пленника, как на его губах появилась мрачная улыбка, а в глазах блеснул зловещий огонь.
— Сеньор граф, — сказал Морган, впуская двух охранников, — следуйте за этими людьми.
— Хорошо, — буркнул губернатор.
И вышел с гордо поднятой головой, ни одним жестом не выдав волнения и даже не кивнув на прощанье врагу.
— Этот человек может причинить немало хлопот, — пробормотал Морган, оставшись один. — Неплохо бы поскорей добраться до Тортуги. Пока он на борту, покоя не будет. Кармо!
Француз, куривший на последней ступеньке трапа, должно быть, ждал его зова. Оставив гамбуржца, он мигом предстал перед капитаном.
— Что вам угодно, сеньор Морган? — спросил он.
— Тебе и гамбуржцу поручается сторожить графа. Не буду напоминать, что это опасный человек.
— Это отродье проклятого Ван Гульда, причинившего столько зла Черному корсару, — сказал Кармо. — Мы с Ван Штиллером будем попеременно дежурить у его каюты.
— И не проговоритесь Иоланде, что граф на корабле. Ей это, наверно, будет неприятно.
— Об этом знают только четверо, и, если дон Рафаэль проговорится, я его выкину в море.
— Плотники работают?
— Они в трюме, но говорят, что течь гораздо больше, чем думали испанцы. До завтрашнего вечера вряд ли поднимем паруса.
— Пойду потороплю их. Ступай, Кармо, и держи ухо востро.
Подойдя к гамбуржцу, не сходившему с места, француз проговорил:
— Набери в рот воды, кум. Приказано не болтать о случившемся.
— Я не расколюсь.
— Не видел дона Рафаэля?
— Вроде бы он был на носу.
— Пойдем поищем.
Они обошли всю палубу, где испанские пленные с фрегата усердно откачивали воду под командой моряков, чтобы забить течь, но дона Рафаэля нигде не оказалось. Тогда они вернулись обратно, заглянули за паруса, обшарили бухты, спустились к батареям, расспрашивая товарищей, зашли даже в общий кубрик и гальюны, но нигде не нашли плантатора.
