В общем, харта с условиями нужна не столько Мийолу и Ферину — они и без того знают, кто что получит от сделки — сколько свидетелям.
Что будет, если одна из сторон всё же нарушит договор? Нечестного партнёра бумажка не остановит (бумажки и на Земле редко кого останавливали от всяческого ловчилова). Однако же вполне остановит кара со стороны пострадавшего. Который будет иметь хорошее пространство для манёвра: взыскание недополученного по суду — для чего в основном и нужны свидетели сделки, как живая страховка — распространение слухов о ненадёжности партнёра… В совсем уж пиковых случаях может до организации силовой акции ради возмездия дойти. Как в клановых войнах.
Другие меры воздействия на недобросовестного партнёра тоже возможны.
В частности, если Кордрен не выдадут в полном объёме обещанные дары моря, добытые в Баалирской трисекции, Мийол вправе ответить симметрично и обрезать им поставки дешёвой алхимии. А если ему не будут отсылать бесклановых магов или возьмутся саботировать их обучение, как вышло немногим ранее — сын попросту снова прилетит в Рифовые Гнёзда и заберёт обратно свои доли, да ещё ославит члена древнего клана как жулика. Не услышать его голос не смогут, ибо авторитет подмастерья и базилара сильной гильдии придаёт сказанному вес.
В общем, если Суфлёр вздумает ловчить, отец Алазе укоротит его на голову; а если нет — этим непременно и спешно займётся главная ветвь. Потом ещё и компенсируют сыну потери из-за недолжного исполнения договора. С извинениями.
Ибо несоблюдение ЛЮБОГО отдельно взятого договора делает более рискованными сотни других сделок, резко девальвирует политический вес клана. А кому оно надо?
На Земле нечто подобное тоже происходило не раз и не два. Просто завуалированно. В итоге реноме даже некоторых стран и их наций подточено безвозвратно. Та же Великобритания, например, ловчила-ловчила и в итоге таки доловчилась. Немцы надёжны, французы куртуазны, русские загадочны, а джентльмены из-за Канала не считают вас за людей — и кто они после этого?
Вот именно. Отрезанный брекзитом ломоть.
К тому же, не поленюсь для себя же повторить: на Земле любые ценности отчуждены от персоналий и даже от реалий, что сильно облегчает их присвоение в особо крупных масштабах. Фирмы-однодневки, утрата документации, двойная бухгалтерия, инфляция… просто несть числа способам, изобретённым хитрованами для обжуливания ближнего своего и дальнего.
Некоторые из способов — налоги, к примеру — старше, чем феодализм, но до сих пор популярны у власть имущих.
На Планетерре же сильные живут долго, очень сильные — буквально столетиями. И обычно не жалуются на память. Имея в виду такие долгие перспективы, разумные люди редко идут на поводу эмоций и ловятся на сиюминутную выгоду. Обмани, солги, обдури — и последующие века будешь заперт в компании равных, которые поголовно в курсе, что ты склонен к обману и вранью. Да к тому же недальновидный дурень, которому даже привычка к самодисциплине, медитациями привитая, не мешает вытворять глупости под влиянием своих мимолётных хотелок.
А попытка обмануть равного, не особо важно даже, сколь успешная — это глупость. Прямо-таки чистая, беспримесная.
Если её совершил и репутацию испортил, то тут уж остаётся только один выход: подстроить собственную «гибель», сменить имя, аккуратно подправить целительским метаморфизмом лицо — и стартовать снова где-нибудь подальше от прежнего ПМЖ, усвоив полученный урок… или не усвоив. Но к внезапно всплывающим невесть откуда персонам везде относятся без доверия.
Практически все местные авантюрные романы не обходятся без такого вот пришлеца с тёмным прошлым, зачастую не одного. А литература была и остаётся школой жизни, отражает и ретранслирует социальные стереотипы. И в двух третях описываемых случаев, не выдержав ломки адреналином, эти герои снова кого-нибудь дурят либо пытаются надурить, за что обычно сурово расплачиваются — и лишь в оставшейся трети оказываются вполне достойными людьми.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Просто ранее по молодости оступившимися…'
Аурное чутьё предупредило, поэтому Ригар вовремя развернулся, приобнимая и подтягивая поближе свою проблемную рыжую подругу. В детстве основательно недолюбленная (её родители очень хотели мальчика, идиоты закомплексованные), Элойн оказалась голодной до тактильных контактов. Правда, по собственной инициативе безмолвно напрашивалась на обнимашки редко; но тем ценнее выходили такие моменты, как сейчас.
— О чём размышляешь? — спросила она.
И подпортила впечатление, добавив заискивающим тоном, что совершенно не подходит подмастерью, обращающемуся ко всего лишь специалисту:
— Я не помешала?
— Размышляю о прочитанном. И нет, мне как раз на ум всякие мошенники полезли, так что я очень рад, что ты подошла.
— Мошенники?
— Ну да. Карвор, господин Озз, Валис эр-Даро — такие. Ты ведь тоже о них читала.
Элойн действительно взяла за правило читать те же книги, что её любовник. Не все, нет; но те, которые он признавал интересными и сам же ей вручал — да.
— Валис-Молчун не мошенник!
— Мошенник, милая.
— Но он положительный герой. И даже жертвует собой в финале, чтобы…
Глядя на кивающего Ригара, рыжая умолкла, озадаченная.
— Да по обоим пунктам. И положительный, и жертвует. И всякую гнусь по ходу сюжета за прозрачное стекло сажает. Но это не мешает ему быть мошенником по натуре. Или, лучше сказать, авантюристом. Недаром же говорится, что для борьбы с мошенником, пошедшим по кривому пути и творящему зло, нет никого лучше раскаявшегося мошенника, который раньше ходил кривыми путями и знает их, как собственную ладонь. Молчун — пример именно такого героя.
— Но… выходит, он не совсем хороший?
— Почему же? — Ригар хмыкнул, подтягивая подругу ещё ближе. — Хороший. Но не в том смысле, в каком хорошо невинное дитя, всего лишь описавшееся при свидетелях, а в том, в каком хорош много переживший, опытный человек, знающий различие между злом и добром на личном опыте и твёрдо выбравший именно добро. Невинное дитя вырастет и по невинности либо скрытой склонности своей может натворить всякого — а вот эр-Даро до самого конца был твёрд в своих убеждениях, знал, кому противостоит, ради чего делает то, что он делал… и даже из своей гибели выковал победу. Прекрасный образчик героя: один из тех, кому при встрече, будь они реальными людьми, не зазорно отвесить харьятт. А если сочтут достойным, то и руку пожать.
— Рукопожатие — это тоже знак уважения?
Ригар мысленно отвесил себе смачный подзатыльник. Не в первый, ох, не в первый раз его подводило смешение культур и личностей, породившее его сознание…
На Планетерре пожимали руки в основном Воины. И в основном для быстрой фаллометрии — типа, кто тут кого круче? Отчасти это ещё и знак доверия, конечно, потому что ладонь Воина от ранга так четвёртого включительно вполне сойдёт за камнедробилку. Если один из ручкающихся возьмёт и применит Усиление краткое, а второй не успеет использовать Укрепление краткое, то итогом станет не просто боль, а куча нехороших переломов. А то и увечье.
— В некоторых культурах — да. Жмут друг другу руку в знак взаимного уважения, приязни, дружелюбия. Изначально этот жест вырос из демонстрации, что в ладони нет оружия, то есть её протягивает не желающий зла и не ожидающий его, намеренно показывающий свою уязвимость.
— А мне ты руку не пожимал…
— Зато я тебя не раз обнимал, что означает куда большую близость. Кроме того, женщинам не пожимают руки, чаще их целуют — вот так.
И Резчик не замедлил продемонстрировать, как.
…на борту «Хитолору», а точнее, в закутке для магической живности:
— Ты шутишь⁈ — очень громко прошептал Луцес. Ну, или у него внезапно полностью сел голос. — Скажи, что ты шутишь!
— Я не похож на мою сестру, — ответил Мийол. — Я никого не разыгрываю, не подкалываю, не смешу и не вышучиваю. Я вообще довольно скучный человек.
На это заявление эн-Слиррен ответил пристальным, сложным взглядом.
