гнев прошёл — магия пропала, что подтверждало мои догадки.
— Это… это зависит от гнева. Зачем мне такая слабая магия, зависящая от моего настроения? — спросил я себя, закрыл глаза и стал глубже дышать, но не старался успокоиться. Наоборот, я намеренно вспоминал то, что раздражало меня в прошлой жизни. Очередь в ГИБДД, учителя, которые выдавали своё мнение за истину, мой бывший сосед… Вспомнил об этом идиоте, последние слова, которые он сказал мне, и я почувствовал, как моя сила растёт. Держа глаза закрытыми, концентрируясь на этом ощущении внутри себя, я слышал шелест этой вторичной магии, её шипение и треск, когда она кружилась вокруг моего сознания. Трость дрожала, пока магия нарастала, и казалось, что она сама собой усиливается. Чем больше магии я накапливал, тем злее становился. С гневом приходила еще больше магии. Это был замкнутый цикл, который пылал во мне. Гнев — энергия, энергия — гнев… и так по кругу… Гул магии стал настолько сильным, что я едва слышал что-то ещё. Я представил Ужасов, которые напали на нас в пещере, и моя трость затряслась. Глаза открылись, красный свет отразился от стёкол очков, но я видел всё отчётливо. Волна чёрно-алой магии, сотрясавшая мою трость, заставила меня сжать её, чтобы направить трость на цель.
Я почувствовал, как энергия вихрем охватила меня и услышал гул. Поле для тренировок сбросило настройки. Я обернулся к источнику звука, увидел волка, бросающегося на меня, и выбросил руку вперед. Вспышка, исходившая от меня, опалила землю на своем пути. Когда она попала в волка, он взорвался, отшвырнув меня назад и впечатав в стену поля. Моя голова ударилась о камень, и я потерял сознание…
Я очнулся от жгучей боли во всем теле и попытался застонать, но вместо этого проглотил глоток воздуха и услышал приглушённые голоса вокруг.
— Этот парень опасен! Вы представляете, какая мощь нужна, чтобы разбить камень на поле для тренировок? — рявкнул голос. Я догадался, что это был мужчина.
— Это уже не первый раз и повторится снова. Человеко-драконы славятся своим необычным родством с элементами, — ответила женщина, но её голос был слишком тихим и нечетким.
— Элементы? Что за элементное родство с обугливанием камней? — спросил мужчина.
— Если бы вы больше учились, то знали бы, что есть много видов энергии, которые могут разбить камни подавления. Преподаватель должен быть умнее, чем его ученики, Владимир, — сказала другая женщина.
— Не нужно тут умничать, Голдсмит! Это случайное перевоплощение показывает странно нестабильную форму магии и я хочу, чтобы это исследовали и объяснили! — потребовал Владимир.
Я вспомнил, что это был хозяин дома, который подозрительно смотрел на меня и Грига, когда мы вернулись после приручения Фиби. Учитывая, насколько сильно болело все моё тело, я почувствовал облегчение, что Антонина была рядом и защищала меня от обвинений. Целью моих экспериментов было найти способ использовать свою магию, чтобы я мог защитить этих дураков. Когда я разозлился, боль в моём теле начала утихать, руки сжались в кулаки, я почувствовал желание подняться и дать им всем по зубам. Я услышал тихий хруст, а потом острую боль в ухе.
— Ай! — закричал я от удивления. Моя рука поднялась, и я обнаружил Ангелину, прижавшуюся к моей шее — она только что укусила меня за ухо. Мой гнев улегся. Боль также оставила меня, когда Лина зацокала надо мной.
— Спасибо, Ангелина, я думаю, этот гнев как бы… просачивается, да? — прошептал я, поглаживая белку.
Я услышал её писк и почувствовал, как на меня приземлилась ещё одна тушка. По нежному урчанию я узнал Фиби. Я погладил её по голове и почувствовал, что силы возвращаются ко мне. Осторожно опустил ноги на пол, потом с трудом сел. Голова всё ещё кружилась, но я уже мог оглядеться по сторонам. Я сидел в гостиной Дома Ворона рядом с горящим камином. Повернув голову, увидел, что преподаватели вышли из гостиной и стояли на лестнице. Я заметил чайник с чаем и понюхал его, обрадовавшись, что это не тот ужасный маринад, который Элла Суворова пыталась мне втюхать. Чай пах мятой, и я налил себе чашку. На подносе лежали лимонные батончики, которые я очень любил. От их запаха я почувствовал прилив энергии, а чай успокоил голову. Я вздохнул с облегчением и посмотрел на своих спутников.
— Эй, девчонки, насколько я влип? — тихо спросил их. Фиби помахивала хвостом и крыльями. Ей, видимо, всё это казалось смешным. Ангелина запищала и замахала лапками и скользнула по моей руке, чтобы забрать свой лимонный батончик. Она перестала щебетать только потому, что у неё был полный рот сладостей. Я закатил глаза.
— Ну что ж, хорошо, — я поднял руку и поправил очки средним пальцем и посмотрел на дверь гостиной, ожидая, когда преподаватели вернутся и начнут ругаться. Я больше не слышал их голосов за дверью, и не знал, ушли ли они или просто ждали. Я допил чай и съел батончик, а потом встал и пошел в свою комнату. Мне не хотелось сидеть здесь, как в кабинете школьного директора. Мой форменный пиджак висел в шкафу, а сумка лежала на столе, и Ангелина с Фиби уже заняли свои места в её карманах. Я положил им туда мягкие кожаные подстилки, чтобы они могли устроиться там как в гнёздах. Я достал пакетики с едой и поставил их на стол. Мои зверюшки были довольны, когда я насыпал им в мисочки еду и поставил в карманы. Фиби заурчала и принялась жадно жевать мясо, собираясь полностью опустошить миску. Лина не спешила. Она рассортировала орехи, чтобы потом съесть их по настроению, вымыла лапки и приступила к еде.
Не успел я сесть, как в дверь постучали. Я открыл её и увидел Антонину. Она пристально посмотрела в глаза, положила руки мне на грудь и сделала несколько шагов вперёд, заходя в комнату. Я рефлекторно взял её за талию и притянул к себе. Её дыхание обожгло мне щёку…
Глава 17
— Это всё ещё моя комната, — ошалело прошептал я. На внутренней стороне моих очков блеснул, отразившись в линзах красный отсвет, и я впервые осознал, что мои глаза ярко горят.
Вместо того, чтобы испугаться, Антонина глубоко вздохнула и прикусила нижнюю губу. Именно тогда я и заметил, что её рубашка была расстегнута до пояса, тёмная кожа выглядела намасленной и сияла в тусклом свете комнаты. На ней был бюстгальтер кремового цвета, кружевной и почти прозрачный. Расстегнутая рубашка позволяла любоваться её декольте во всей красе. Я нахмурился, такое поведение отличалось от её обычного флирта.
— Иван, я просила тебя звать меня Антонина, — прошептала она.
— Да, но вы никогда раньше не пробирались в мою комнату в
