Читаем без скачивания Дорогами войны. 1941-1945 - Анатолий Белинский

В палатке, где лежало всего несколько раненых, я встретился на короткое время с Алексеем.

– Вот это попали мы с тобой, – сокрушался он. – Располосовали и тебя. Не довелось нам вместе повоевать. Но я отсюда с места не двинусь. Через месяц там в любом случае буду. Рассчитаюсь за все.

…Рассчитаться довелось нескоро. Только 14 января 1944 года, через полтора года, окончились томительные месяцы обороны, и началась битва за Новгород.

Плацдарм, который удерживал командир роты Алексей Дьяченко, пригодился. 65-я стрелковая дивизия, введенная ночью в узкий прорыв в направлении деревни Тютицы, быстро взломала вражескую оборону и начала обходить и сокрушать фашистские гарнизоны, перехватывать и уничтожать охваченные паническим страхом колонны противника. В районе мясокомбината, западнее Новгорода, один из полков дивизии, которым командовал Александр Иванович Бородин, перехватил колонну отступающего противника и устроил «трехкилометровое кладбище».

О том, чтобы устроить немецко-фашистским захватчикам такое побоище на подступах к Новгороду, мы мечтали долгими зимними ночами в своих землянках. Все знали, что недалеко Чудское озеро, где в 1242 году немецкие псы-рыцари были разбиты дружиной новгородского князя Александра Невского. В юбилейный год, через семьсот лет после этой битвы, каждому солдату хотелось преподать еще один запоминающийся урок потомкам этих захватчиков. Вот почему ярости наших войск не было предела, когда началась битва за Новгород.

Даниил КОРОБКОВ

ВОСПОМИНАНИЯ ДОНСКОГО КАЗАКА

Последние два года перед войной Коробков работал в «Нижневолгопроекте» в Заволжье на прикубанских плавнях, на изысканиях Невинномысского канала. В Европе уже полыхала война, когда «Нижневолгопроект» заключил договор на съемку приднестровских плавней в недавно присоединенной к Советскому Союзу Бессарабии (Молдавия).

22 июня 1941 года утром Коробков пришел к начальнику партии узнать, будет ли какая работа. Они присели у стола. Вдруг с улицы послышались рев мотора, крики и пулеметная стрельба – то прилетел «мессершмит», обстрелял базар и исчез, потом радио сообщило о начале войны.

Начальник партии ринулся на почту, чтобы связаться с Москвой, заявки на переговоры не принимали, телеграммы тоже не принимали. Во второй половине поехали в Тирасполь отправлять семьи, на вокзале толкотня страшная, но все же с большим трудом удалось втиснуть в пассажирский вагон женщин и детей. Только проводили поезд, показались десятка полтора немецких бомбардировщиков, и началась бомбежка какого-то военного объекта недалеко от вокзала. Видимо, там были боеприпасы – раздался взрыв страшной силы, в здании вокзала вылетели все стекла, даже с застекленной крыши, где стекло толще пальца.

Когда изыскатели пошли на стоянки машин, чтобы возвращаться в Бендеры, город предстал в растерзанном виде, словно война шла несколько месяцев: тротуары завалены битым стеклом, откуда-то проявился мусор, какие-то обломки, рваные газеты: от взрыва стекла вылетели во всем городе. Несколько дней партия находилась в Бендерах, ждали распоряжения, что делать в дальнейшем. Получив распоряжение свернуть работы и выезжать в Москву, партия погрузилась с беженцами на платформу-рудовоз с металлическими высокими бортами.

Железные дороги подвергались усиленной бомбардировке, поэтому весь июль поезд с беженцами, где находились изыскатели, колесил по Украине и югу России. Прошел слух, что эвакуированных должны доставить в Сталинград, – такой удачи Коробков не ожидал, это значит, что его без пересадок привезут домой. Да и других устраивало, потому что в Сталинграде филиал «Нижневолгопроекта», там связь с Москвой. К концу июля громадный состав с эвакуированными из Молдавии медленно втягивался на станцию Сталинград 1-й.

Коробков был удивлен, узнав, что ему до сих пор не было повестки из военкомата. Дней десять Даниил жил дома, на работе хотя и зачислили на прежнюю должность, но работы никакой не требовали, да по существу работы прекратились, все сидели, как говорят, на чемоданах: кто ждал вызова в военкомат, кто готовился к отъезду в Москву.

За все это время Коробков получил единственное задание по работе: отрекогносцировать участок в районе села Средняя Ахтуба. Даниил выехал на речном трамвайчике в Среднюю Ахтубу. В Ахтубе, как только сошел с трамвайчика, Коробков достал из сумки карту, сориентировался и пошел по берегу Ахтубы. Пройдя берегом метров пятьсот, остановился, развернул карту и опять стал сличать с местностью и тут только увидал, что за ним идут трое мужчин. Подошедшие поздоровались и спросили, кто он и что тут делает. Даниил объяснил, что он – топограф «Нижневолгопроекта» и по заданию ведет рекогносцировку местности. Только Даниил хотел продолжить работу, как один из мужчин преградил путь, а второй сказал:

– Какие сейчас проекты? Пошли в сельсовет, все расскажете!

Когда подходили к сельсовету, встречные оглядывались, из группы стоявших неподалеку от сельсовета послышалось: «Ого, кого-то поймали, пойдем посмотрим!» В сельсовете Даниил заметил, что председатель с любопытством рассматривает его. Подавая документы, сказал:

– Вы, наверно, помните, несколько месяцев назад я оставлял вам геодезические знаки на хранение.

Председатель молча прочитал документы, встал, отыскал в шкафу нужную папку, нашел копию акта о сдаче знаков. Пододвинув листок бумаги, попросил расписаться, сличил подпись с подписью в акте и, возвращая документы, спокойно произнес:

– Извините, время сейчас такое.

Коробков возвратился в Сталинград, а 8 августа 1941 года его вызвали в военкомат.

В военкомате творилось столпотворение вавилонское. Народу было полно во дворе и в помещении. Коробков протиснулся к окошку и сдал свои документы.

– Ждите во дворе. Вызовут, – сказала женщина, принимая документы. Ждать пришлось довольно долго. Из помещения выходили офицеры со списками, выкрикивали фамилии, вызванных строили и уводили. Появился молодой лейтенант с артиллерийскими эмблемами на петлицах, опрятно одет в новенькое обмундирование. Лицо лейтенанта совсем детское, пухлые губы с пушком вместо усов, и разговаривал, капризно-обидчивым тоном, вроде ему только что отказались купить мороженое. Это и был лейтенант Желнин, командир топовзвода, впоследствии непосредственный начальник Коробкова. Желнин вызвал около сотни человек и повел их к рабочему поезду для следования в Бекетовку. Несколько человек, в том числе и Коробков, попросились переночевать дома с условием, что они завтра приедут с утренним поездом.

– Хорошо, – согласился Желнин. – Тем более что в Бекетовке и ночевать-то еще негде. Оставайтесь, а завтра явитесь к 10.00, там около вокзала есть кинотеатр, называется «Энергетик» или что-то вроде этого. В этом кинотеатре мы будем жить. Только вы меня не подводите!

Штабная батарея 898-го артиллерийского полка расположилась в верхнем фойе, на втором этаже кинотеатра. Люди были распределены по взводам в зависимости от специальности. Коробкова назначили помкомандира топовзвода, командиром взвода – лейтенанта Желнина. Первые два дня батарея была занята работой по устройству помещения: копали щели, строили нары, пирамиды для оружия, полки для противогазов и котелков. Потом начались напряженные занятия. Желнин был доволен подобранным составом: помкомвзвода – топограф, во взводе были два преподавателя с высшим образованием, два сельских учителя, остальные из колхозников.

Как-то в разговоре Желнин рассказал о своем увлечении топографией: ему очень хотелось бы научиться вести съемку. После войны он обязательно станет топографом, в училище они проходили, но этого для гражданских работ недостаточно, если бы теперь достать где-нибудь мензулу, кипрегель и рейки, они могли бы поупражняться в съемке. Коробков предложил Желнину поехать с ним в «Нижневолгопроект» (где Коробков работал), – он уверен, что там они достанут нужный инструмент.

Наутро Коробков и Желнин запаслись бумажкой за подписью начальника штаба полка и, взяв с собой еще солдата, выехали в «Нижневолгопроект». Появление в «Нижневолгопроекте» Коробкова в новом военном обмундировании со знаками различия и эмблемами вызвало оживление среди сотрудников. Начальник экспедиции без всякого возражения подписал распоряжение на выдачу полного мензульного комплекта. Инженер-гидромелиоратор Малютин сильно интересовался работой топовзвода, он со дня на день ожидал повестку из военкомата, и хотел бы попасть во взвод к Желнину. Желнин посоветовал не дожидаться повестки, а идти в военкомат добровольцем, с тем чтобы направили в 898-й полк. Малютин так и поступил. В военное время такие дела вершатся быстро, и через несколько дней Малютин был во взводе Желнина.

Получили коней. Взвод Желнина получил четыре строевых и одну обозную по кличке Лахвай – запрягать в двуколку. Коробков получил карюю лошадку по кличке Норма. На занятия стали выезжать с двуколкой, нагруженной геодезическим инструментом.