он хотел коснуться моей талии и прижать к своему телу, чтобы обнять или, может, поцеловать. Но я сразу поняла это, поэтому сделала шаг назад. Блейк улыбнулся шире.
– Так мы едем?
– Конечно.
Он выпрямился и галантно открыл передо мной дверь автомобиля. Я опустилась на сиденье и положила сумку к себе на колени.
Нос защекотало от запаха кожи, которой был обит салон автомобиля и парфюма Блейка. Машина казалась новой, будто только что с конвейера. Я плохо разбиралась в автотранспорте, но чтобы понять примерную стоимость этой машины, не нужно было быть инженером.
Джефферсон занял водительское сиденье и резво тронулся с места, машина издала глухое, отдающееся вибрацией по всему корпусу рычание, и выехала с подземной парковки.
Одной рукой я схватилась за свою сумку, другой за кожаный бортик дверцы.
– О чем думаешь? – спросил он таким тоном, словно ожидал, что я похвалю его машину.
Надеялся впечатлить меня такой мелочью? Думай шире, Блейк.
– Думаю, что размером машины ты компенсируешь свои комплексы, – усмехнулась я, искоса поглядывая на него.
– Ты видела мои комплексы, действительно думаешь, что я нуждаюсь в компенсации?
Блейк был прав. Я видела мельком, но этого хватило, чтобы понять, что компенсировать ему было нечего.
Он остановился на перекрестке, на светофоре горел красный свет.
– Я совсем не об этом говорила! Большая машина нужна, чтобы помещалось твое огромное самомнение.
– Все равно оно меньше чем мой…
– Не продолжай! – перебила я его.
Он усмехнулся и снова рванул с места, заставив меня вжаться в сиденье.
– Ты же не собираешься превышать скорость?
– Мне не восемнадцать лет, Джоанна, я не играю в гонки. Но и не восемьдесят, так что черепашью скорость, тоже не обещаю, – ответил он, ухмыляясь.
– Отлично, потому что мне все же хотелось бы доехать до того места, куда ты нас везешь живой, – после небольшой паузы отозвалась я.
– Значит, ты все-таки хотела? Просто у тебя было такое выражение лица, будто я заставил тебя.
– Я же улыбнулась.
Блейк прыснул со смеху.
– Да? Было похоже, что у тебя нерв защемило или что-то в этом роде.
– Ты почти заставил меня!
– Мы живем в свободной стране, ты могла отказаться, – пожал плечами он.
Я оглядела его профиль, замечая волевой подбородок и прямой нос. Карие глаза в обрамлении длинных ресниц были сосредоточены на дороге. У него очень красивые и сильные руки, одна из которых уверенно сжимала руль, а другая покоилась на его ноге. Крепкое бедро и красивое колено, если такие бывают.
Никогда не обращала внимания на мужские колени, но уверена, что Блейк даже здесь лидирует.
Взгляд невольно скользнул по его выдающейся ширинке.
Да, он лидировал во всем.
– Ты не оставил мне выбора. Заявиться ко мне на работу, – возмущенно сказала я, уводя свой взгляд подальше от великолепных частей тела Джефферсона. – Ты ведь даже не спрашивал, просто поставил меня в известность!
– Я все еще не понимаю, что такого в том, что я пришел к тебе на работу?
– Правила…
– Только не говори об идиотских правилах! Тот, кто их придумал, должно быть, несчастный перфекционист с комплексом Наполеона: не живет сам, и другим не позволяет, – перебил он меня.
Я отвела взгляд и принялась перебирать ремешки на сумочке.
Эти правила мои! И я вовсе не несчастная перфекционистка с комплексом Наполеона. Правила были вполне уместными. В отеле Хэтфилд ежедневно останавливались очень состоятельные мужчины и женщины. Случайные связи и романы персонала с этими людьми нанесут непоправимый удар по репутации Хэтфилд. Чей-нибудь оскорбленный муж или обиженная супруга могут раздуть такую историю в медиа пространстве. Пресса будет ликовать.
С другой стороны, я не могла проверить, соблюдает ли кто-нибудь мои правила. Я не бегала за своими сотрудниками, не следила за ними и не контролировала их личные контакты. К тому же ситуации бывали разные. Пока репутация отеля была чиста, меня не заботили личные тайны сотрудников. В противном же случае, и каждый был об этом предубежден, подобное поведение каралось увольнением и соответствующей рекомендацией.
– Каждый уважающий себя отель так делает, распространенная практика. Не хочу потерять эту работу, поэтому, пожалуйста, не делай ничего, что может навредить мне.
– Ладно, я понял. Только…
– Только что?
– Я спрашивал о тебе на ресепшене.
– Ты делал что? – спросила я, округляя глаза. – Зачем?! У меня могут быть проблемы!
– Я не знал, где взять твой номер, а он был мне нужен.
Нужен был?
Просто нужен был.
Как он это делает?
Блейк был полным эгоистом с диктаторскими замашками. Он решал все за других, ставил свои потребности выше прочих, и не думал о последствиях. Я догадывалась, что он именно такой человек, но сейчас убедилась в этом окончательно.
– Ты не можешь приходить ко мне, когда тебе захочется и просить мой номер!
– Почему не могу?
Я в недоумении взглянула на него. Он либо издевался надо мной, либо был так глуп, что не в состоянии понять простые истины. Был еще один вариант: в мире ему подобных просто не существовало слова «нет».
– Потому что, Блейк. Так нельзя. Нельзя делать то, что тебе хочется.
– Ты слишком все усложняешь. Какое дело хозяину отеля до одной из своих официанток?
– Не важно, ты все равно не поймешь, – махнула рукой я, в попытке прекратить этот бесполезный разговор. – Но больше не подставляй меня.
Он кивнул, и задумался о чем-то своем.
Зачем я согласилась пойти с ним? Знала же, что лучше позвать охрану и выставить его из отеля, но нет, я решила утолить свое любопытство. А сейчас вынуждена мириться с его дурным характером, чтобы не быть выкинутой из машины на другом конце города.
– Давно ты работаешь официанткой в Хэтфилд? – вдруг нарушил тишину он, заставив мое сердце сделать кульбит. – Я часто там бываю, но тебя не видел ни разу. А на ресепшене мне сказали, что официантка по имени Джоанна у них не работает.
Я вжалась в сиденье и отвернулась от мужчины.
– Пару недель, – выдавила из себя, разглядывая мелькающие здания и машины.
– А где работала до этого?
– Это допрос? – В голосе моем было заметно раздражение. Но Блейк либо не смог его распознать, либо предпочел проигнорировать.
– Мне интересно, почему нам не удавалось встретиться раньше, – спокойно ответил он.
Я не знала, что сказать, и тогда решила сделать то, что делала всегда в подобных ситуациях – я решила промолчать. Молчание – прекрасная тактика, молчанием можно вывести человека на эмоции, влюбить его в себя, или оттолкнуть. Мне хотелось последнего.
– Мы приехали, – сказал Блейк, подъезжая к высотному зданию. И я
