а затем взять оплату сексом?
Мне казалось, что именно так он и хотел сделать, но его удивленный с долей иронии тон, говорил об обратном. И может дело в мужском обаянии или моей физической усталости, но мне хотелось верить ему.
– То есть ты обещаешь, что после ужина не будет продолжения?
– Все как ты пожелаешь. После ужина я отвезу тебя домой.
Домой? Мне не нужно домой, ведь тогда он увидит, что простая официантка живет в элитном комплексе на Манхэттене.
– Я живу в отеле.
– В отеле?
– Да, работодатель предоставляет жилье всем, кто нуждается в этом.
К столику подошел официант, и остановился рядом с моим креслом, слегка задевая его ногой. Я была рада его появлению.
Мне нужна передышка.
– Цыпленка в вине, а девушке утиное парфе, – монотонно произнес он, закрывая меню.
Я качнула рукой, привлекая внимание официанта.
– Нет, девушке рататуй и устрицы.
– И красное вино, – добавил Блейк.
Официант записал все наши пожелания и исчез. А я наконец смогла упокоить разбушевавшееся сердце.
– Не нравится утиное парфе? – спросил Джефферсон.
– Я не ем мясо.
– Утка эта птица, – остроумно заметил он, одаривая меня искренней невинной улыбкой.
Я закатила глаза.
– Пингвины не летают, а рыба не умеет ползать. Так и будем делиться жизненными наблюдениями?
Блейк рассмеялся, и тогда я добавила:
– Птицу тоже не ем. Обычно, – начала я, но тут же осеклась, когда поняла, что готова выложить ему часть той жизни, которая не могла быть у простой официантки. – Вернее, однажды я пробовала устрицы, и подумала, что это неплохой выбор.
Блейк медленно кивнул. А мои щеки залило жаром. Чуть не проговорилась о том, что устрицы для меня – обычная еда.
Я ловко городила одну ложь на другую, и кажется, он верил мне. А ведь меня не назовешь искусной лгуньей. Все близкие прекрасно знали это. Мое лицо разоблачало меня раньше, чем мой рот. Но если взглянуть на это с другой стороны, то я не совсем лгала Блейку, это лишь немного приукрашенная действительность, а в других моментах просто недосказанность.
Я не совсем понимала, зачем он пригласил меня в ресторан. Взаимодействовать друг с другом мы могли только в одной плоскости, и Блейк был бы очень рад этому. Но я не могу допустить подобного развития событий, не позволю ему получить очередную галочку в своем списке.
– Хватит этого спектакля. Зачем мы здесь? – спросила я.
– Пришли поужинать, – ответил он, как ни в чем не бывало.
– Зачем ты пригласил меня на свидание?
– А почему ты решила, что это свидание?
– Забрал меня из отеля, привез в ресторан в небе, – я указала рукой на стол, – тут даже есть свечи.
Он нахально улыбнулся.
– Не хочу, чтобы ты там себе что-то надумывала, просто ужин. Ничего особенного.
– Я обошлась с тобой не лучшим образом. Ты не похож на идиота. Но почему-то после пережитого унижения, инициатором которого была я, ты зовешь меня в ресторан. Если ты не собирался выбросить меня из этого окна, – я указала рукой в сторону окон, – то мой вопрос остается в силе.
Я наблюдала, как на его сжатых губах, медленно разливается усмешка. Блейк отвел взгляд и покачал головой. Однако веселым он не выглядел, как и рассерженным, скорее немного раздраженным и уставшим, словно я была мухой, которая летает над его супом.
– Чтобы унизить человека, нужно, чтобы он сам почувствовал себя униженным. Я себя таковым не чувствую.
– Но…
– Я не закончил, – перебил он меня. – Очень интересно, что ты подразумеваешь под фразой «обошлась не лучшим образом»? Ты имеешь в виду, что подставила меня, обозначив насильником? – спокойно спросил Блейк, не сводя с меня взгляда. Затем улыбнулся издевательской, испытывающей мою совесть улыбкой.
Кончики ушей начало припекать, я пыталась себя убедить, что Джефферсон заслуживал этого, но в споре с этой самой совестью я терпела поражение.
– Мне не стоило этого делать.
– Я ценю то, что ты сожалеешь о своем поступке, – ответил он и поднес стакан с водой ко рту.
Помимо совести у меня еще были чувство собственного достоинства и чувство справедливости. Мужчина передо мной был таким напыщенным, надменным и верил в свою правоту, поэтому что-то внутри меня вспыхнуло мгновенно.
Я сузила глаза, выгнув одну бровь, и откинулась на спинку сиденья.
Он считает себя правым? Человек, который использует женщин для удовлетворения своих низменных желаний?
– Я не говорила, что сожалею, я сказала, что не стоило этого делать.
Он с громким стуком отставил стакан.
– А должна была бы, ведь я получил не за что, – настаивал Блейк.
– Не за что? – вскрикнула я. – Наглости тебе не занимать!
Его подбородок раздраженно дернулся. Я буквально чувствовала волны злости исходившие от него. Напряженный и гордый, он видимо рассчитывал, что я извинюсь за свой поступок, но этого в моих планах не было. Мне не за что извиняться. Блейк был виноват? – Да. Он получил по заслугам? – Да. Стоило мне это делать? – Нет. И если бы я могла вернуться назад, то все изменила бы. Однако никакого сожаления не было, как и вины за мой поступок.
– Я уже говорил, что не заставлял тебя идти со мной. Ты прекрасно понимала, с кем связываешься, кроме того, сама хотела этого.
– Сама хотела? И с чего ты так решил?
Я продолжала спорить с ним, хотя прекрасно понимала, что он прав. Я знала, кто он и действительно сама желала его в тот вечер.
Слава Блейка шла впереди него. Барбара говорила, что он встречался с девушками лишь на ночь, после предпочитая не замечать их. Все об этом знали, однако никто не отказывал ему.
– Ну не знаю, наверное, потому что мой член был в твоих руках.
– Тише, – зашипела я, нервно оглядываясь. Блейк говорил слишком громко, при этом его голос был таким спокойным, словно мы обсуждали погоду.
– Ты милая, когда смущаешься, тебе говорили об этом? – спросил он, обращая внимание на мои щеки залившиеся краской.
В груди что-то сладостно затянуло, но я приказала своему телу заткнуться, и не вестись на эти провокации.
Вот, как он это делал! Секунду назад мне хотелось бросить в него тарелку с устрицами и запустить следом бокал с вином, но тут Блейк назвал меня милой, и мой мозг решил отключиться, предоставляя контроль моему телу и глупому сердцу. Его мягкий баритон околдовывал, а взгляд гипнотизировал, не оставляя и шанса выпутаться из-под его обаяния. Поэтому его хотели, поэтому закрывали глаза на его личность, и поэтому Блейку все сходило с рук. Но я так просто сдаваться не намеренна.
– Нет,
