губ. Я чувствовала, как от тяжелого дыхания Блейка колышутся пряди моих волос. Между нами было слишком мало пространства, и от этой близости у меня кружилась голова.
– У тебя слишком длинный язык, ты знаешь это? – спросил он, вглядываясь в мои глаза с таким усердием, словно старался что-то в них отыскать.
Я хотела вырваться из его цепкой хватки, возразить ему, но не смогла. Блейк схватил мои руки и зафиксировал их над головой.
– Но меня это даже заводит, – шепнул он, заставляя напряжение внизу моего живота сжиматься.
Его взгляд обвел мои губы, а затем двинулся ниже, касаясь подбородка, шеи и груди, спрятанной под черной тканью кофты. Блейк заставлял мою кожу воспламеняться, гореть и изнемогать в желании ощутить его нежные прикосновения или терзающие поцелуи.
В любой другой день, с любым другим мужчиной, который решил бы вот так схватить меня против моей воли, я давно разозлилась бы, замахнулась и ударила бы его по голове. Но не сейчас, не с ним. С Блейком у меня даже не возникало подобной мысли. Все о чем я могла думать, так это о том, чтобы снова почувствовать вкус его губ.
Он подался вперед, сливаясь со мной в страстном, диком поцелуе. Руки, которые до этого я с усердием старалась вырвать из оков Блейка, ослабли, и тогда мужчина отпустил их, позволив мне скользнуть ладонями по его крепким плечам.
Легкие обожгло, весь мой кислород испарился, и пришлось приоткрыть губы, чтобы сделать вдох, чем Блейк быстро воспользовался. Он властно обхватил ладонями мое лицо и углубил поцелуй, лаская горячим языком мои губы, и вторгаясь в мой рот. Его движения были рваными и жесткими, но такими уверенными, заставляющими меня желать его с какой-то совершенно новой, неизведанной страстью, почти животной, сносящей все на своем пути, как торнадо.
Я застонала, и принялась водить руками по его спине, чувствуя крепкие мышцы под своими ладонями. Он творил что-то невообразимое с моим телом. Я не хотела в этом признаваться, но как же приятно было ощущать его губы на своих губах. Его горячий язык кружил с моим в диком танце, и от этого в груди разливалось тепло.
Блейк отстранился с легкой улыбкой на губах, и я разочарованно пискнула. Я смотрела на его губы, не в силах оторваться, пока не услышала низкий, хриплый смешок, прокатившийся у моего уха. Смеялись эти прекрасные губы, которые мне хотелось попробовать снова.
– Я думаю мне пора, – пробормотала я, наконец, возвращая взгляд к его глазам.
– Ты уже говорила это, – усмехнулся он, довольный тем, какой эффект оказывал на меня. – Спокойно ночи, – тихо произнес Блейк, снова склоняясь над моим лицом.
– Угу, – ответила я, обхватывая руками его шею и притягивая к себе, сливаясь в еще одном горячем поцелуе.
Над ухом раздался звон, и я поняла, что пришел лифт. Двери раскрылись, словно поторапливая меня.
– Я пойду.
Сердце стучало так, что я слышала его эхо в ушах.
– Конечно, – ответил Блейк, но рук с моей талии не убрал.
Нехотя я высвободилась из его объятий, и напоследок, встав на носочки, невинно чмокнула его в щеку. Так, словно мы не целовались, как оголодавшие секунду назад, так словно Блейк не вжимал мое тело в свое, позволяя чувствовать его внушающую эрекцию.
Он улыбнулся напоследок и уехал, а я, поднявшись в холл отеля, вызвала такси и вернулась в свою большую пустую квартиру.
Возможно, Блейк не такой подонок, каким пытается казаться.
Глава 13
Блейк
На подъездной дорожке поместья Джефферсон показалась белая Мазератти Джима. Все уже в сборе, и готовы были отужинать: мой отец и я, Майя и ее родители. А вот Джим почему-то считал, что он вправе опаздывать.
– Блейк ты ведь уже не в том возрасте, – подметила очевидный факт Майя. Девушка стояла рядом со мной и также смотрела в окно, разглядывая белую Мазератти, и Джима и задний двор нашего поместья.
– О чем ты? – без интереса спросил я.
Майя громко цокнула.
– Спорить, сможешь ли ты уложить девчонку в постель, это так по-детски не думаешь? – спросила она, наклоняя голову. Ее светлые волосы легли на плечо, следуя за движением хозяйки. Зеленые проницательные глаза смотрели прямо в душу. А голос сочился осуждением, но только на меня ее приемчики не действовали.
Я всегда считал Майю кем-то вроде своей сестры от других родителей. Она знала меня как никто другой, лучше Кайла. Я объяснял это тем, что она была девушкой, а девушки часто подмечали то, что не способны заметить парни. Но сейчас ее женское чутье нашептывало ей откровенный бред.
– Я ни с кем не спорил, а гулял с Джоанной из-за собственных мотивов, – возразил я.
– Одри сказала мне другое, – подметила она.
Опять Одри.
– Одри следует меньше молоть языком, – холодно бросил я, доставая сигареты и зажимая одну из них в зубах.
Я щелкнул зажигалкой, но сигарету зажечь не удалось.
Майя раздраженно фыркнула и выхватила у меня изо рта сигарету.
– Эй! – возмутился я.
– Курить вредно, – напомнила она, словно я был идиотом, который этого не знал, – Стэф всегда была против этого.
Чувствуя подступающее раздражение, я сжал зубы. Майя била по больному.
– Если она все еще против, то пусть придет и скажет мне это в лицо, – сказал я и снова достал пачку сигарет. Но Майя вырвала и ее из моих рук.
– Твою мать! Ты сейчас у меня получишь! – взревел я, но даже не дернулся в ее сторону.
Она усмехнулась.
– Хуже того случая в детстве, когда к моей голове оказались примотаны два пластиковых молоточка, ты уже не сделаешь, – съерничала она.
– Все потому, что от твоих молоточков вся моя спина была в синяках.
Майя заметно погрустнела.
– И как всегда на помощь пришла Стэф, освободила меня от изоленты и пластиковых молотков и помирила нас, – сказала она, укладывая голову на мое плечо.
Я молчал, проигрывая в голове это воспоминание в таких подробностях, словно оно произошло вчера. Перед глазами стоял черно-розовый спортивный костюм Стэф и ее смешливое лицо, когда она увидела нас с Майей. Тогда мне объяснили, что девочек обижать нельзя, как бы сильно они не обижали тебя.
– Я скучаю по ней, – сказала Майя. – И я знаю, что ты тоже скучаешь, и это не плохо Блейк. Я знаю, что ты специально делаешь вид, будто тебе все равно, но ты должен знать, все люди уязвимы и это нормально.
Я не ответил, не знал, что сказать ей. Так мы и стояли молча, смотря в окно на задний двор, где
