Читаем без скачивания По рукоять в опасности - Дик Фрэнсис

— Важно только, — сказал я, — чтобы вы ничего не оставили мне. В противном случае приписка будет объявлена недействительной, потому что Пэтси скажет, что это я оказал на вас влияние.

— Но...

— Так надо, — сказал я.

Айвэн горестно покачал головой.

— Я не хочу, чтобы вы умирали, — сказал я. — Живите и ничего не завещайте мне. Дайте мне слово, что так и сделаете.

Он слабо улыбнулся:

— Ты такой же властный, как и Пэтси.

Я достал бумагу и ручку из письменного стола Айвэна и, отойдя к противоположной стене, наблюдал, как он исписал неполных полстраницы.

Затем я нашел и привел в кабинет Айвэна Лоис и Вильфреда, и Айвэн сам обратился к ним с просьбой засвидетельствовать подпись и дату составленного им документа.

Подписав бумагу, Айвэн прикрыл текст рукой, чтобы свидетели не могли ничего прочесть, ставя свои подписи и — по просьбе Айвэна — указывая свои домашние адреса.

Айвэн учтиво поблагодарил их, не придавая их услуге особого значения. Хорошо, если Лоис через пять минут не доложит обо всем Пэтси, подумал я.

Когда Вильфред и Лоис ушли, я дал Айвэну конверт, чтобы вложить в него подписанный документ. Для предосторожности, уже закрыв клапан конверта, Айвэн дважды надписал на конверте свое имя и дату таким образом, что обе надписи пересекли место соединения клапана с конвертом.

Запечатанный конверт он протянул мне.

— Под твою ответственность, — сказал он.

— Айвэн...

— Что еще?

— Вы обещали, что я останусь непричастен к этому.

— Ты непричастен.

— В таком случае все в порядке. — Я взял у него конверт.

Лошадь, кубок, приписка к завещанию. Что последует за этим?

К Маргарет Морден я приехал на пятнадцать минут позднее, чем обещал, но она ничего на это не сказала. Маргарет была одета в свободно подпоясанное платье из мягкой набивной шерсти темно-красных и синих тонов, подчеркивающее красоту ее тонких развевающихся волос и не оставляющее сомнений, что всякий заметит, какая у нее тонкая талия.

Кредиторы, сообщила мне она, установили приемлемый для них порядок и размер погашений долгов. Выдвинутые ими условия строги, чего и следовало ожидать, но тем не менее посильны, если объем сбыта продукции пивоваренного завода не снизится. Кредиторы допускают, что успешный сбыт пива зависит от солидной репутации завода, и, кроме того, они включили в свои расчеты доходы от скачек на «Золотой кубок короля Альфреда».

— Отлично, — сказал я. — Вы просто чудо. — Да, но им нужны гарантии, что в случае, если поступлений за ближайшие шесть месяцев не хватит для погашения долгов, сэр Айвэн расплатится с ними самим кубком. Золотая чаша должна быть зачтена как имущество несостоятельного должника, то есть пивоваренного завода, и может быть продана.

— Вы считаете такую договоренность справедливой?

— Пожалуй, да. Я согласилась при условии, что вы одобрите такое решение. То же касается и лошади по кличке Гольден-Мальт. — Она сделала паузу. — Некоторые из кредиторов настаивали, что лошадь и кубок должны быть проданы немедленно, но их удалось уговорить повременить с этим ввиду того, что подобный шаг был бы плохой рекламой для завода. К тому же никто на заводе, кажется, не знает точно, где находятся лошадь и кубок.

— Кто отвечает за ход дел?

— Десмонд Финч. Он горько сетует по поводу условий кредиторов. Я говорила вам, что он чуть не сорвал встречу. Он не хочет приведения в исполнение строгих мер. Кредиторы требуют сокращения численности рабочей силы. Сокращение — это модное условие для увольнения людей. Десмонд Финч говорит, что не может обеспечить работу завода при меньшем числе работников, чем сейчас. Он предлагает продать кубок.

— Вот как!

— Вас это, кажется, не убеждает?

— Видите ли, когда Айвэн забрал кубок с завода, он превратил его как в эквивалент свободно скачущего шара. Я имею в виду... Всякий, кто завладеет им, может преспокойно перебросить его дальше в надежные руки, которые могут перебросить кубок еще дальше... Однако при таком положении дела кубок может оказаться у того, кто прельстится его стоимостью в золоте. Цена кубка недостаточна, чтобы расплатиться с долгами пивоваренного завода, но сам по себе он определенно заслуживает того, чтобы его украли.

Маргарет, казалось, превратилась в слух.

— Айвэн забрал свой кубок, и у него был сердечный приступ, — продолжал я, — после чего он передал свое сокровище старому другу, моему дяде Роберту Кинлоху. Оба они приняли затем решение отдать кубок мне, чтобы я позаботился о его сохранности. Но обсуждали они этот план так, что кое-кому удалось их подслушать, а в итоге у дверей своего дома я повстречался с четырьмя грабителями, которые пришли, чтобы найти и украсть кубок.

— И кубок исчез?

— Нет. Не там. До меня он так и не дошел. Эти четверо... ну... в общем, слегка намяли мне бока.

— Синяк вокруг глаза на прошлой неделе? И ломота во всем теле?

— М-м-м... Видите ли, кубок до сих пор где-то скачет, так сказать, и я не хотел бы рисковать своей жизнью, чтобы помешать Десмонду Финчу в его планах, если только он замешан в этом деле.

— Это скорее всего клевета. Что станет делать с кубком Десмонд Финч?

— Он счел бы если не справедливым, то разумным отдать кубок Пэтси Бенчмарк.

От удивления у Маргарет открылся рот. Я вздохнул:

— Пэтси слышала, как мой дядя и ее отец договаривались передать кубок мне.

— Боже мой! Но... не она же... не она послала тех людей отобрать его у вас силой.

— Могла и она. Или не она. Что вы скажете о Сэртисе, ее супруге?

— На вчерашней встрече он показался мне способным на все, — сказала Маргарет. — Но его напористая манера говорить довольна странна и смешна. И яростные обвинения, высказанные миссис Бенчмарк против вас как бессовестного авантюриста, оказались не в их пользу, а в вашу. Когда они ушли, управляющий банком приложил все усилия к тому, чтобы доказать, что вы достойны доверия, и он же настоял на том, что скачки должны состояться. Он сказал, что банк предоставит необходимые денежные средства.

Я не нашелся, что сказать на это.

— К счастью, выгода намного превысит издержки, которых потребуют скачки на этой неделе. Платежные чеки будут выпущены и оплачены. Вы должны подписать соглашения, составленные вчера; когда вы это сделаете, Тобиас Толлрайт затеет аудиторскую проверку по всем правилам, и пивоваренный завод «Кинг Альфред» сможет работать дальше.

Я встал и, двигаясь как на ощупь, подошел к окну. За спиной у меня прозвучал голос Маргарет:

— Ал?

— Да...

— Я думала, вам это будет приятно.

Я не ответил ей, и она подошла к окну и встала рядом со мной. Кажется, она хотела о чем-то спросить меня. Я молча обнял ее и, наконец, снова обрел дар речи, чтобы отблагодарить более официально.

— Управляющий банком сказал, что вы действуете не в собственных интересах, что лично вам от всего этого никакой выгоды нет.

— Он не прав. Выгода пивоваренного завода — это выгода Айвэна, а выгода Айвэна — это выгода моей матери, а значит, и моя.

— Да, — угрюмо сказала Маргарет, передразнивая меня. — Понимаю.

Она разложила документы на своем письменном столе и показала мне, где я должен проставить свою подпись. Засвидетельствовать каждую подпись должна была ее секретарша. Потом Маргарет сказала, что сделает копии этих документов для всех кредиторов, а также для Айвэна и Тобиаса и для пивоваренного завода в лице Десмонда Финна.

Когда уже все копии были у нее на руках, она спросила меня, почему Айвэн и мой дядя решили передать кубок короля Альфреда мне. Именно мне, Александру, живущему на горе.

Наверное, потому, сказал я ей, что раньше мне уже доверили рукоять церемониальной шпаги принца Карла-Эдуарда. Я рассказал Маргарет о старинной «Чести Кинлохов» и о затянувшемся споре моего дяди с администрацией замка.

— У меня есть основания опасаться, — сказал я как бы между прочим, — что теперь, из-за неосторожности моего отчима и дяди, которые никогда не стали бы вредить мне сознательно, кое-кто догадался, что рукоять шпаги принца Карла-Эдуарда доверена на хранение мне, независимо от того, знаю ли я, где находится кубок короля Альфреда. А рукоять эта, несомненно, гораздо ценнее кубка. Она не только исторически уникальна, но еще и усыпана изумрудами и рубинами.

— Ал!

— Похоже, сейчас самое время незаметно передать ее кому-то другому.

— И как можно быстрее! Немедленно! Верно. Немедленно. Но кому?

Не Джеймсу. И Эндрю еще слишком юн.

Решить этот вопрос должен Сам.

Секретарша вернулась с копией соглашения о всевозможных начинаниях, и я спросил, нельзя ли расширить протокол встречи, включив в него ленч с участием троих персон: Маргарет Морден, Тобиаса Толлрайта и Александра Кинлоха.

Маргарет решила, что можно. Тоб дал согласие по телефону. Через полчаса, расположившись за маленьким круглым столиком в темном и укромном углу кабачка, мы выпили доброго бордо за спасение пивоваренного завода.