Читаем без скачивания По рукоять в опасности - Дик Фрэнсис

— Я поеду с тобой, — сказала Айвэну моя мать. Я позвонил старшему инспектору и сказал, что мы можем приехать к нему. Он объяснил, как найти их, а я записал его объяснения все на том же дне коробки с салфетками.

В Лестершир мы поехали на машине Айвэна, 'веденной из подземного гаража. Нас было четверо: Айвэн и моя мать, сидевшие сзади, Вильфред севший спереди с коробкой сердечных лекарств на коленях, и я. Вильфред подсказывал мне, куда ехать, руководствуясь записями, которые я сделал со слов Рейнольдса. К месту назначения мы прибыли вскоре после полудня и остановились перед безликим зданием, в котором находились морг и различные судебно-медицинские лаборатории.

Старший инспектор лично встретил нас и пожал руки Айвэну, моей матери и мне. Присутствие Вильфреда с лекарствами насторожило Рейнольдса, выражение лица у старшего инспектора сделалось озабоченным. В костюме и при галстуке Айвэн казался еще более бледным, чем в домашнем халате.

Внутри здания, в приемном помещении, служившем комнатой ожидания, рыдала какая-то крупная женщина и такая же крупная женщина в полицейской форме утешала ее. Старший инспектор сказал, чтобы мы оставались здесь и ждали, пока они с Айвэном осмотрят тело предполагаемого Нормана Кворна, но Айвэн схватил меня за руку и ни за что не хотел уходить без меня. Пожав плечами, старший инспектор согласился, чтобы я шел вместе с ним и Айвэном.

Мы надели халаты, перчатки, тканевые бахилы поверх обуви и маски, закрывавшие нос и рот. Такие меры предосторожности наводили на мысль, что мертвые чем-то могут заразить живых.

Раньше мне никогда не доводилось бывать в таком месте, но то, что я увидел здесь, было удивительно знакомо мне по фильмам. Пройдя по коридору, мы вошли в комнату, стены которой были выкрашены белой краской. Здесь было очень чисто, горел яркий свет. Пахло дезинфекцией. Нельзя сказать, чтобы запах этот был так уж неприятен. В центре на высоком столе под белой простыней лежало минное тело — покойник.

Я чувствовал, как дрожит рука Айвэна, крепко сжимавшая мой локоть, но отчим справился с волнением и заставил себя спокойно взглянуть на белое лицо, открывшееся, когда служащий морга сдвинул простыню.

— Да, это Норман, — без колебаний произнес

Айвэн.

— Норман Кворн?

— Да, инспектор. Это Норман Кворн.

— Благодарю вас, сэр.

— Отчего он умер? — спросил я.

Возникла пауза. Полицейский инспектор и служащий морга обменялись взглядами, значения которых я не сумел расшифровать, и инспектор Рейнольде внимательно посмотрел на Айвэна, оценивая его физическое состояние, а потом — на меня и принял решение.

— Я отведу вас обратно к вашей жене, сэр, — сказал инспектор Айвэну, предлагая свою помощь вместо моей, а меня деликатно оставляя здесь, чтобы я один мог выслушать ответ на свой вопрос.

Служащий морга первым делом сказал мне, что он — патологоанатом.

— Сочувствую, нелегкая работенка, — сказал я.

— Не труднее прочих. — Он небрежным движением опустил книзу маску, открыв свое молодое лицо, спокойное, деловитое, выражающее уверенность этого человека в своих знаниях.

— Так... отчего он умер? — повторил я свой вопрос.

— Точно мы этого не знаем. — Он пожал плечами — Трудно указать вполне определенные причины смерти. В него не стреляли, и колотых ран на теле нет, отсутствуют повреждения черепа, а также признаки удушения или отравления. Следов насильственной смерти тоже не обнаружено. Он умер примерно две недели назад, и труп его был обнаружен почти сразу после наступления смерти, но не в том месте, где смерть наступила. Его нашли на помойке. Кто-то перенес его туда уже мертвого.

— А может, он умер от какой-то болезни? Инфаркт, инсульт, воспаление легких?

— Более вероятны первые две из названных вами причин, хотя со всей определенностью мы утверждать этого не можем. Тут есть одно из ряда вон выходящее обстоятельство... — Патологоанатом не сразу решился продолжать. — Когда мы показали тело Нормана Кворна его сестре, она упала в обморок.

— Я не его сестра.

— Нет, разумеется.

Он стянул с трупа простыню, открыв тело Нормана Кворна до пояса, и показал на темные пятна разложения и на следы попыток устранить глубокие надрезы post morfem. Неудивительно, подумал я, что сестра Нормана Кворна упала в обморок, и заставил себя надеяться, что со мной такого не случится.

— Взгляните на его спину, — сказал патологоанатом и, крепко взявшись руками в перчатках за плечи трупа, наполовину перевернул его.

Я увидел, наверное, дюжину, если не больше, отметин, более темных, чем начавшее разлагаться вокруг них мясо, и белые пятна на этом фоне.

Патологоанатом вернул тело в прежнее положение.

— Видите эти белые пятна? Это ребра. Меня начало тошнить, я сделал глотательное движение.

— А вон те более темные отметины — это ожоги. Ожоги? — удивился я.

— Да. Кожа и мясо сожжены в нескольких местах ребер. Он, надо полагать, упал на что-то очень горячее, когда умер. Что-то вроде каминной решетки или электропроводки. Иногда на трупах бывают ужасные ожоги. Это один из таких случаев. Вы что-то хотите сказать?

Все, чего мне сейчас хотелось, — так это поскорее выбраться из морга.

— На нем была нейлоновая рубашка, — продолжал словоохотливый патологоанатом, — в подкладке и ткани его пиджака найдены синтетические волокна. Они в определенной мере усилили ожоги.

Только бы меня не вырвало, подумал я и вслух сказал:

— А мог он умереть от этого?

— Не думаю. Как вы, наверное, заметили, ожоги распространились лишь от лопаток до поясницы. Это серьезные локальные ожоги, но не смертельные. Во всяком случае, так мне кажется. Весьма вероятно, они образовались уже после наступления смерти или в то же время, когда она наступила. По моим предположениям, у него случился удар, он потерял сознание, упал на что-то горячее и умер. Могло быть скорее всего так.

— О!

— Но как бы там ни было, — удовлетворенно сказал патологоанатом, — теперь, когда труп опознан, можно вести следствие. Вывод, который сделал следователь по делам о насильственной или внезапной смерти, гласит: «Причина смерти неизвестна», теперь беднягу можно похоронить достойным образом. Откровенно говоря, я был бы рад, если бы его поскорее забрали отсюда.

Я ощутил громадное облегчение, когда наконец вышел из морга и, сняв защитную одежду, присоединился к Айвэну, матери и Вильфреду, дожидавшимся меня в приемном помещении.

— Не могли бы вы сказать нам, — обратился я к старшему инспектору, — где именно вы нашли тело мистера Кворна?

Вместо того чтобы сразу ответить на вопрос старший инспектор объяснил нам, что все еще тихо всхлипывающая женщина — сестра Нормана Кворна. Моя мать сменила женщину в полицейской форме в роли утешительницы, хотя, будучи верна себе, казалось, вместо обычных в таких случаях ласковых слов, вот-вот скажет: «Возьмите себя в руки».

— Мистера Кворна нашли муниципальные рабочие, — как бы неофициально, в тоне светской беседы сообщил нам старший инспектор. — Они пришли убирать гниющий мусор на ферме, когда оттуда уезжала группа туристов. Мы подробно расспрашивали этих туристов на месте их следующей остановки, но абсолютно безрезультатно. Только зря потеряли время. Туристы утверждали, что в их группе вес были гораздо моложе, чем умерший человек. Они, правда, не видели его, но мы им сказали, что неопознанный покойник был пожилым человеком.

— Ему было шестьдесят пять, — всхлипнула сестра Нормана Кворна.

— Туристы обычно готовят пищу на самодельных мангалах. Ставят их на кирпичи, и поверх мангалов кладут металлические прутья. Есть основания предполагать, что мистер Кворн, возможно, упал спиной на такие прутья. Однако ни один из обычных мангалов не соответствует ожогам на теле мистера Кворна, но все это не очень убедительно. Ничего подозрительного. Теперь, когда вы опознали него мы можем закрыть дело. Весьма сожалею, но не всегда удается определить, что и как произошло, если не всплывут какие-то новые факты...

Он так и не довел эту мысль до конца. Ни Айвэн, ни моя мать не сказали ему, что вместе с бедолагой Кворном исчезли деньги пивоваренного завода. Промолчал и я. Говорить об этом или нет — решать было Айвэну.

На обратном пути в Лондон мы из-за присутствия Вильфреда молчали, но вечером не могли говорить ни о чем другом, кроме как о смерти Нормана Кворна.

Айвэн был склонен радоваться тому, что его финансовый директор в конечном счете не сбежал с деньгами завода.

— Мы были не правы, осуждая его, — горестно сказал Айвэн. — Мой бедный старый друг...

— Ваш бедный старый друг, — возразил я Айвэну, жалея, что разрушаю его иллюзии, — вне всякого сомнения, осуществил мошеннический трансферт денег завода. Я своими глазами видел копии, кажется, шести документов об изъятии огромных сумм. Кворн проделал эти операции перед самым своим исчезновением. Боюсь, что таким путем он переправил все деньги в место назначения, до сих пор остающееся неизвестным.