казачки, но это уже забота наших безопасников. Другое дело, что два человека смогут сделать с такой оравой? Они сейчас свободны, пока люди в медкапсулах, но не скучают — лихорадочно шерстят всех своих знакомых по прежней службе. Искин докладывает, что они постоянно с кем-то на связи. Это, конечно, не очень хорошо: как бы они не шифровались, но их бывшие сослуживцы не дураки, дураков в таких службах не держат, просекут их сходу. Но я всё-таки дал добро на эту работу. Скрыть наше присутствие на Земле всё равно не получится, зато если завербуют ещё несколько безопасников, будет здорово. Очень уж нам таких специалистов не хватает. Людей будет всё больше и больше и со всеми нужно работать. Я не идеалист, прекрасно понимаю, что только порядочных людей нам набрать не удастся. Всякие будут попадаться: и подонки, и не совсем адекватные. И всех их надо выявить, со всеми разобраться. Кого в космос без скафандра, а с кем и поработать, постараться мозги вправить. Если бы успели за сутки найти хотя бы ещё пару спецов, было бы хорошо. Через сутки народ повалит сплошным потоком, и всех надо опросить, на каждого составить досье. Вдвоём такую работу проделать никак невозможно, я это прекрасно понимаю.
Насчёт засланных казачков я особо не переживаю. Что они смогут сделать, присягнув мне и империи? Ничего. Ничего серьёзного. Могут как-то исхитриться и сообщить о нас своему начальству, но о нас итак уже известно. А рано или поздно их всё равно удастся выявить и будут они уже работать на нас, никуда не денутся. Так что можно это расценивать, как подарок нам от российских властей. Именно как подарок, ведь абы кого на такое дело не пошлют, пошлют хороших специалистов, а такие нам ох как нужны.
Отдохнуть толком не получилось. Сначала с Дмитрием несколько часов трепался, потом людей привезли, а только я завалился в свою постель, чтобы вздремнуть хотя бы часика четыре, как Кини притащила своих воспитанниц. Дети уже оклемались и вели себя довольно свободно. Лазили по моей постели, лопотали что-то. Младшая нахально пыталась ухватить меня за нос, старшая дергала за руку и сыпала вопросами на своём птичьем языке.
— Ник, правда они прелесть?
— Прелесть, прелесть. И что?
— А давай их удочерим?
— Кини, а не много ли детей на нашу молодую семью?
— Ник, ну что ты такое говоришь? Разве много детей бывает?
— Ещё как бывает.
— Ну, Ник!
— Ладно, ладно. Только не сейчас. Вернёмся на Миру и там всё сделаем как положено, в присутствии и с согласия Инги и других детей.
— Да Инга сама будет счастлива, таких замечательных деток обрести.
— Ну и хорошо.
— Но жить они будут с нами. Согласен?
— Да пусть живут, куда ж теперь деваться.
Она счастливая, подхватила детей и умчалась из спальни. Ну, вот, опять мой кабинет придётся переоборудовать в спальню.
Подремал пару часиков и пришлось подыматься. Начали прибывать боты. И люди. И ими нужно было заниматься. Кини из обоймы выпала, она теперь от своих детишек не отойдет, но это и хорошо, а то ещё кого к нам приведёт, с неё станется.
Первый пришедший бот подхватили безопасники, с моего разрешения, естественно, и куда-то умчались. Ага, есть подвижки. Наверняка с кем-то уже столковались. Ну, дай бог. Охотники вытребовали себе ещё пару спасательных челноков с судна. Они более вместительные и специально предназначены для перевозки больных и раненых. На разведботах перевозить таких не очень удобно. Засекут их радарами вряд ли, да и визуально ночью они не очень заметны, а пользы от них много. Пришлось искать на них пилотов и сопровождающих. С трудом, но нашли.
На крейсере оставил только капитана, он же пилот, и инженера. Остальных перевёл на своё судно. Переселенцы прибывают постоянно и с ними нужно заниматься. Пока медкапсул хватает и людей укладывают в них, но скоро их хватать перестанет и тогда начнётся основное веселье. Да ещё и детей уже достали из медкапсул, да и новых постоянно подвозят, а с ними постоянная головная боль. Хорошо у нас в экипажах хватает женщин, они с детьми быстрее общий язык находят.
Подошла пора поднимать из капсул первую партию, тех, что укладывали на сутки. Около сотни человек. Подняли, одели в комбинезоны, вывели из медсектора в соседнее помещение, довольно просторное. Все обалдевшие, с удивлением осматривающие себя и соседей. Я их уже поджидаю. Поднял руку.
— Тихо, товарищи, тихо. Поздравляю вас всех с выздоровлением и омоложением! А теперь повторяйте за мной, громко и четко.
Стал читать текст присяги. Они повторяют. Искин через камеры внимательно следит за каждым. Не только следит, но и слушает и фиксирует каждое произнесённое слово. Но в этот раз обошлось, все произнесли текст присяги чётко, без искажений. Но решил больше у такого количества людей присягу не принимать. Людей много, кто-то может посчитать, что в толпе никто не заметит, что он там бормочет. Нет, не из каких-то злых намерений, а скорее из-за всегдашнего русского пофигизма. И что мне с таким делать? Снова присягу у него принимать или сразу в космос выкидывать? Или отправлять на разборки к безопасникам? Распорядился поднимать теперь небольшими партиями, по десять человек. Ничего, не переломлюсь, пообщаюсь с людьми побольше и подольше. Хорошо, что эта вся партия из Калининградской области, первые, к ним внедрить своих людей спецслужбы просто не успели. Дальше будет сложнее. Сейчас мы окучиваем Владивосток с окрестностями и Сахалин, здесь тоже должно быть чисто, а вот в следующих дальневосточных городах уже наверняка нарвёмся на подставных. Идейных среди отставников спецслужб хватает. Распределят таких по домам престарелых и будут ждать. Кто-то из них окажется ментоактивным и попадёт к нам. Если присягнёт, то вреда от такого уже не будет, а может и пользу какую извлечём. А если откажется присягать? Что с ним делать? Убивать не хочется, человек, вроде, за Родину радеет. Память стереть? В принципе, возможно, но я таким серьёзно никогда не занимался. А вдруг что-то пойдёт не так и превратится человек в идиота? Нет, уж лучше в космос без скафандра. Гуманнее получится. И что? Отпускать? Ладно, посоветуюсь ещё с безопасниками, они мужики умные и опытные, подскажут.
После принятия присяги людей расселили по каютам. Женщин, как всегда большинство. Из домов престарелых вообще практически одних старушек привозили. Край суровый, мужики до преклонных лет редко доживают. Вот из больниц привозят и мужчин и женщин
