― Ах, вот ты где, ― Патришиэ, хмурясь, остановилась на ступеньках и принялась рыться в кармане фартука. ― Слышала уже?
Тай покачала головой, радуясь, что владетельница не спрашивает о том, где она провела все утро.
― Ночью прибыл кликун из столицы, по дороге прихватил почту со станции в Ко-Барохе. Сейчас, да где ж оно? Письмо от Реланы, ― владетельница вынула из кармана пачку писем в желтых конвертах грубоватой почтовой бумаги.
Наконец-то. Долгожданная весточка от подруги. Релана писала основательно, на трех-четырех листах, украшенных вензелем рода Онир, с рисунками тушью, изображавшими природу и быт колонии Колофрад и сельского дома ее мужа, юного владетеля Арреда.
― Вот, ― Патришиэ вытащила из пачки толстый конверт. ― Зайди к Таймииру в кабинет, он просил, а я спешу подготовить комнаты к приезду гостей...
Гостей? Борясь с неожиданным чувством тревоги, Тай спустилась в кабинет. Владетель сидел за столом, заваленным кожаными тубусами. Он выглядел мрачным и невыспавшимся. С вечера ему не дали даже дойти до кровати.
― Ночью кликун привез известие о приезде в замок шести господ из Патчала, и мое сердце подсказывает, что этот визит не к добру, ― начал Таймиир, приветливо кивнув девушке. ― В первую четверть Дарителя у нас уже побывали люди из королевского документария, высчитали налоги в казну, собрали жалобы. К чему опять эти проверки?
― Визит официальный? ― спросила Тай, усаживаясь напротив.
Она заметила, что в последнее время владетель во многом советовался с ней, каждый раз повторяя, что Тайила, как старшая из всех воспитанниц, более всех заслуживает его доверия. Поводом для разговора становились тяжбы жителей Тай-Брела, политика (Таймиир, после смерти Магреты ревностно отстаивая право оставить в Тай-Бреле могилу королевы, волей-неволей приобщился к дворцовым интригам и даже обзавелся осведомителями при дворе), финансовые дела Тайилы, Кратишиэ и Латии, и многое другое. Патришиэ даже ревновала немного поначалу, но поприсутствовав на паре бесед, убедившись, что с этой стороны ей ничего не угрожает, соскучившись и запутавшись в заумных фразах, перестала даже заглядывать в кабинет во время разговора.
― Да, вполне, все бумаги привез кликун, ― Таймиир потер пальцем переносицу. ― В них все непонятно и скользко, так, как это умеют подавать в столице, якобы сбор каких-то там сведений для ежегодного отчета, все листы заверены печатью королевского документария. Но не это меня тревожит. Точной даты приезда там не было, и мы бы и не ждали их на следующий день после прибытия кликуна, но господин Армеер из поместья Род сегодня утром обогнал по пути домой нескольких господ, судя по разговорам направляющихся в Тай-Брел. Шесть человек. Эти господа две четверти назад были на постоялом дворе в селении в двадцати столбах отсюда, завтракали и собирали вещи. Армеер не стал задерживаться и поехал сюда. Судя по всему, к нам они едут прямо из столицы, не заезжая в другие владения. Чего ради, спрашивается, такой интерес? И одного из них Армеер узнал: это из своры Агталия, любовника короля...
Таймиир смущенно запнулся, покосился на Тай, но та даже бровью не повела, и владетель продолжал:
― ...фаворита короля. Он бесовик. Один из тех, кто поклоняется...этому самому с Той Стороны. Кто остальные, я не знаю. Думаю, господа эти по наши души. Признаюсь, чего-то такого я ждал с тех самых дней, когда Конфедерация пригласила на трон этого...такшеарца.
Тай кивнула. Внуки короля Гефрижа Лукавого, дети его незаконнорожденного сына, попытались собрать войска у Каменных мостов через полгода после смерти королевы. К ним собирались присоединиться дальние колонии, бершанцы и наемники запада. Владетель Лоджир из такшеарского рода Тошир собрал войско, потратив все деньги своего рода, и разбил 'армию близнецов', не дав ей произвести сколько-нибудь серьезные маневры и объединиться со всеми сторонниками. Отряды Лоджира несколько недель вылавливали остатки войска. Большинство наемников, пошедших за бастардами, перешло на сторону такшеарца, согласившись служить ему в обмен на жизнь и свободу. Самих незаконнорожденных потомков Гефрижа, Стеха и Бафея, бежавших к морю с отрядом бершанцев, Лоджиру захватить не удалось. Короткое, почти не кровопролитное противостояние, вошло в историю Метрополии как 'Война Близнецов'.
Владетель торжественно провел свою армию через полстраны, якобы, чтобы возложить к пустующему трону стяги внуков, на которых те, со свойственной 'потомкам Гефрижа' самонадеянностью, изобразили герб Метрополии: быка и цепь, связавшую семь копий, символизирующих семь колоний. С такшеарцем шло южное ополчение и перебежцы. Армия Конфедерации не решилась остановить Лоджира, (любимого народом и прозванного Стремительным), опасаясь недовольства и бунта. Войско такшеарца три дня переправлялось через Каменные мосты, в Колофраде нашлось немало желающих присоединиться к нему и с триумфом пройти через равнины юга к Патчалу. Шествие конных и пеших, ополченцев и наемников, смуглых южан, диковатых бершанцев и закованных в железные доспехи такшеарцев являло собой впечатляющее зрелище. Южане везли с собой огненные орудия: легкие кулеврины, пушки и пиштали. В том, кто из владетелей займет оставшийся без наследника трон, не сомневался ни один из свидетелей входа войска в Патчал.
Королевские советники и главы Конфедерации со смешанным чувством приветствовали такшеарца в столице. Месяц спустя Совет предложил трон Лоджиру. Владетель из рода Тошир 'милостиво' согласился. Народ ликовал. Совет с тревогой ждал последствий восхождения на трон наглого такшеарца. Последствия долго ждать себя не заставили. Лоджир распустил Совет и объявил себя не просто ставленником, а полноправным королем, начинателем новой династии Хранителей Хартии.
О тридцатилетнем Лоджире ходило множество слухов, возникающих, не на пустом месте. Господин Агталий, личный секретарь короля, по южной моде выбеливающий волосы и румянящийся подобно женщине, не отходил от властителя ни днем, ни (самое пикантное) ночью. За два с лишним года король ни разу не удостоил вниманием ни одну придворную даму. Столицу наводнили бесовики, их храмы сооружались во всех уголках Метрополии. Пошатнулось положение приближенных ко двору именитых родов. Выросли налоги. Традиционные верования не приветствовались: если храм Единого еще держался и даже заслужил в чем-то одобрение новой власти, то древняя вера в стихии в столице чуть ли не преследовалась. Поговаривали также, что именно Лоджир уговорил братьев Стеха и Бафея двинуться отвоевывать трон деда, вопреки протестам их бабушки, госпожи Сесаны из рода Нейфеер, а потом якобы сам их и предал, застав врасплох непутевых близнецов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
