Самохвалов, командир группы, занял кресло пилота "Акулы", я уселся рядом с ним. Ветеран Вьетнама надел наушники и показал, чтобы я сделал то же самое. Остальные парни с большей или меньшей степенью комфорта разместились в утробе "борта".
Васильич пощелкал клавишами на приборном пульте, и наша "Неотложка", пару раз дернувшись, взмыла вверх. Выше, выше... Я посмотрел вниз: маленькие человечки под нами оседлывали "тэшку", еще можно было разглядеть, что головы наездников украшали зеленые повязки. По всей видимости, для того, чтобы в случае проверки ВАИ или ППС, бойцы полностью соответствовали киношному антуражу.
"Акула" застыла в воздухе, ее довольно сильно потряхивало. Повисев так с десяток секунд, она норовисто дернула носом к земле и, задрав хвост, резво взяла с места. Да-а, все-таки прав я: пить не надо, тем более, перед самой операцией! Как иначе объяснить, что Самохвалов, налетавший свою первую сотню часов еще в небе Куангбиня, дергал сейчас машину, словно какой-нибудь приготовишка с ускоренных пилотских курсов?
-- Непривычно немного... Одно дело теория, другое -- практика, -пробурчал в наушниках самохваловский бас, -- Не над Чертаново же было тренировочные полеты совершать!
-- Сейчас, сейчас... все будет тип-топ...
Спокойствие и уверенность "вьетнамца" передались машине. "Вертушка", из принципа дернувшись еще разок, подчинилась воле пилота. Через полчаса мы зависли невдалеке от цели. Весь полет Самохвалов переговаривался с экипажем танка, и только минут за пять до подлета установил режим радиомолчания.
К цели "Акула" и танк подкрались почти одновременно, и теперь "шестьдесят девятка", затаившаяся в перелеске возле "Заветов Ильича", ждала, когда Васильич подойдет поближе и распесочит своими НУРСами минное поле.
-- Иншалла! -- нарушил наконец тишину Самохвалов, дав сигнал к началу атаки, и бросил "борт" к самому краю предполагаемого минного поля.
... Боевик, дежуривший на базе за пультом электронного перехвата, быстро среагировал на неожиданно оглушительный шум винтов и чье-то приветствие. Он сразу нажал аларм-кнопку, подав сигнал тревоги и поднимая весь лагерь в ружье...
-- ЕСТЬ ЗАХВАТ ЦЕЛИ, БЛ...!
Радостный вопль Ремеслука, раздавшийся в наушниках, заставил меня вздрогнуть.
-- А-а, "тамагочи" ремеслуковская! -- хмыкнул Васильич и нажал на гашетку.
Один за другим три НУРСа пропахали землю у пионерлагеря, но взрывов раздалось на порядок больше. Это детонировали мины -- "ловушки", МОН-200, усиленные артиллерийскими снарядами.
Раз, два, три... Очередные три НУРСа расчистили коридор перед лагерем. В него, выскочив из леска, лихо ломанулась "шестьдесят девятка". Самохвалов бросил вертушку вверх...
Я щелкнул кнопкой ДТТ на пульте. ДТТ -- десантный телескопический трос -- довольно непривычная для меня штука американского, кажется, производства. По пять тросов с каждого борта приготовились принять десантников, о чем сообщила надпись, вспыхнувшая на пульте: "система активирована". Самое классное в этом штатовском ДТТ -- материал, которым покрыты тросы -десантироваться можно, не перебирая руками, а просто соскальзывая вниз на землю, не боясь обжечь руки. Выигранные секунды -- спасенная жизнь.
-- ЕСТЬ ЗАХВАТ, БЛ...! -- снова проорал в наушниках электронный Ремеслук.
Теперь Самохвалов поливал из крупнокалиберных пулеметов склад ГСМ и "чеховскую" казарму. Парни в "вертушке" подобрались, приготовились вступить в бой сразу после огневой обработки точек.
Я едва успел взглянуть вниз, увидеть мечущиеся в огне тени боевиков, как пилот рванул машину вверх. Под нами громыхнуло. "Вертушка" не успела набрать высоты и пламя, поднявшееся от взорванного склада ГСМ, опалило ее белый борт. Ударная волна тряханула "неотложку", подбросила вверх...
-- А ну-ка, еще разок, ребята... Чтоб вам работы поменьше было!
Самохвалов снова бросил вертолет на цель, спустил гашетку...
-- Спасибо за использование нашей установки! -- проверещал в наушниках кокетливый женский фальцет, -- Магазины пусты. Патроны закончились.
-- Хренов "говорун", -- ругнулся Васильич, -- Ну, вперед, ребята, с Богом!
Мы вывались из вертушки. Внизу полыхал пожар. Вот когда пригодились "сферы": они защитили лица от огня.
Пятеро во главе с вымпеловцем Сенниковым устремились к казарме боевиков... Танк-ветеран уже вовсю утюжил "чехов", отчаянно оборонявших бомбоубежище-казначейство... Наша пятерка быстро рассыпалась по территории лагеря. В обязанность нам вменили подчистку объекта после работы танкового десанта и сенниковских парней, ликвидацию стихийно вспыхивающих очагов сопротивления.
-- "Один в поле", "Один в поле", объект "ноль" -- прошипело в моем ухе. Послание означало, что группе, штурмующей духовское казначейство, срочно нужна поддержка. Я и еще трое парней откинули "сферы" и, нацепив ПНВ-89 -приборы ночного видения, бросились к бомбоубежищу.
Метрах в ста от казначейства стоял танк и хищно поводил в стороны пушкой, контролируя возможные мишени. "Тэшка" была сейчас, однако, практически беспомощна: любым выстрелом, пулеметной очередью можно задеть своих, смешавшихся с последними защитниками бомбоубежища. Теперь все решал непосредственный контакт.
Что и говорить, преимущество было на нашей стороне. Численный перевес ничего не дал "чехам", его быстро свел на нет шквальный огонь "вертушки" и танка. Теперь духи, не успевшие оснаститься "ночниками", ослепленные и обожженные, медленно, но верно сдавали позиции одну за другой.
-- Черный-один, объект под контролем, -- прокашлялся наушник.
Парни Сенникова взяли казарму.
-- Черный-ноль, понял -- отозвалась "вертушка" руководителя группы.
-- Зубр-один, объект под контролем!
-- Черный-ноль, понял!
Ребята под командой "альфовца" захватили и контролировали то, что осталось от склада боеприпасов и ГСМ.
Наше вмешательство в штурм казначейства окончательно сломило "чехов", последние двое легли прямо на пороге бомбоубежища, так и не успев воспользоваться своими "борзами". Ворвавшись по трупам ко входу казначейства, мы закинули внутрь с десяток шумовых гранат. Обычные не использовали: очень уж не хотелось, чтобы хоть часть складированных там денег пострадала.
На удивление, из самого бункера не раздалось ни стона: видимо, духи и в казарме, и в бомбоубежище с самого начала атаки поддались стадному инстинкту и вывалили наружу. Нам повезло. Окопайся они на подземных этажах казармы, займи грамотную оборону в бункере -- и выкурить их было бы непросто.
-- Черный-два... Один в поле... объект под контролем.
-- Черный-ноль, понял.
Через минуту "Черная Акула" опустилась на территории бывшего пионерлагеря "Заветы Ильича". Со стороны складов, казармы и от нас к руководителю группы Самохвалову побежали трое, чтобы скоординировать дальнейшие действия и уточнить число потерь.
-- Зубр-один, три "трехсотых", "двухсотых" нет...
-- Принято...
-- Черный-один, один "трехсотый"...
-- Принято...
-- Черный-два, без потерь...
-- Хоп, есть...
Только теперь появилось время оглядеть поле брани. В желто-зеленом свете ПНВ все казалось потусторонним, ирреальным: трупы на земле... расплывчатые борта вертушки, вибрирующие в потоках раскаленного воздуха... выгорающие склады ГСМ... люди в инопланетных "сферах".
Странная ассоциация пришла мне на ум: все происходит по ту сторону монитора, неведомый Игрок сидит, нажимает клавиши и играет в "Дум", а мы -просто безликие фигурки, мельтешащие на экране компьютера этого Игрока. Фигурки стреляют... кричат... падают, не добежав до цели. Но Игрок не использует режим сохранения, и у фигурок нет в запасе бесчисленных жизней. Hell on earth. Ад, нисшедший на нашу землю.
Да нет ничего странного в моей ассоциации! Разве кровь, льющаяся на территории бывшего пионерского лагеря, превращенного в опорную базу боевиков, -- не есть знамение и провозвестие грядущего Ада? Н-да, наш "Дум" -- Россия...
... Три "трехсотых", один "трехсотый" -- значит, у нас всего четверо раненных. Никто не погиб...
-- Ребята...
Самохвалов соскакивает из кабины "Акулы":
-- Ребята... Артем, Игорь, Сережа... тащите духовских "трехсотых" "двухсотых" в казарму. Давайте, живее... в сорок минут надо уложиться!
За руки -- за ноги мы волочем убитых и раненных "духов" в бывший административный корпус "Заветов Ильича" и складываем их там штабелями. Мертвые в первые полчаса всегда тяжелее живых, погрузка отнимает много сил. Пока тащим в казарму очередного бородача, перекрещенного патронташами, есть время додумать мысль, все время ускользавшую в азарте боя.
Опять же на ассоциациях... погрузка. Погрузка. (Нет, до чего же он тяжелый!). Погрузка. Одно дело, захватить базу, взять под контроль объекты на ней... Другое дело... Как предполагается вывозить захваченные ценности? Нас всего шестнадцать, учитывая четверых раненных... А ведь даже полсотни боевиков чуть ли не сутки потратили на разгрузку -- погрузку -складирование денег. Плюс к тому: шум боя под самой Москвой не мог не привлечь хоть чьего-нибудь внимания. Для меня хуже нет, чем быть шестеренкой, не знающей, как работает весь механизм.
