– Позвольте мне, – сказал дон Ижино Томпсону, указывая на двух своих товарищей, – представить вам моих братьев, дона Жакопо и дона Кристофо.
– Милости просим, они желанные гости на «Симью», – ответил Томпсон… – К сожалению, вижу, – продолжал он, когда Жакопо и Кристофо заняли места за столом, – что они ранены…
– Это во время беготни перед отъездом от неудачного падения на лестнице, – прервал дон Ижино.
– А! – произнес Томпсон. – Вы наперед отвечаете на мой вопрос. Я хотел спросить вас: не помяли ли таким образом этих господ во время страшной сумятицы сегодня днем?
– О какой сумятице говорите вы? Разве что приключилось с вами?
И пошли восклицания. Как эти господа Вейга могли не знать о приключении, которое должно было встревожить весь город!
– Боже мой, да это очень просто, – отвечал дон Ижино. – Целый день мы не выходили из дома. Впрочем, возможно, что вы невольно преувеличиваете какую-нибудь свалку, не имеющую значения…
Раздались возражения, и Томпсон рассказал Ижино о происшедшем. Последний заявил, что крайне удивлен.
– Не могу объяснить себе, – сказал он, – каким образом благочестивое население этого острова посмело вести себя так во время процессии. Предоставим будущему дать решение этой загадки. Ведь вы уходите все-таки сегодня вечером? – прибавил он, обернувшись к Томпсону.
– Непременно, – отвечал тот.
Не успел он окончить последнего слова, как от пушечного выстрела глухо задрожали окна салона. Немногие услышали и никто не обратил внимания на этот гул, стихший как эхо.
– Вы нехорошо чувствуете себя, любезный друг? – спросил баронет дона Ижино, вдруг побледневшего.
– Маленькая лихорадка, схваченная в Праге. Город это решительно нездоровый, – отвечал португалец, лицо которого опять приняло нормальный цвет.
Голос капитана Пипа донесся с палубы:
– На брашпиль, ребята!
Почти тотчас послышалось сухое постукивание захватки, падавшей на железо зубчатого колеса. Пассажиры взошли на спардек, чтобы присутствовать при отплытии.
Небо заволокло во время обеда. Среди ночи не видно было ничего, кроме огней Ангры, откуда долетал смутный гам.
Голос мистера Флайшипа раздавался на носу.
По приказу капитана пар зашипел в цилиндрах, машина заходила, винт ударил несколько раз по воде.
– Пожалуйста, прикажите поднять якорь с грунта, мистер Флайшип, – скомандовал капитан.
Захватка брашпиля снова защелкала, и якорь уже покидал дно, когда чей-то голос раздался среди ночи в двух кабельтовых от «Симью».
Обернувшись к носовой части, капитан прибавил:
– Пожалуйста, держать хорошо, мистер Флайшип!
Какая-то двухвесельная лодка вышла из мрака и пристала к левому борту.
– Я хотел бы поговорить с капитаном, – обратился по-португальски человек, которого ночь мешала разглядеть.
Робер перевел просьбу.
– Я здесь, – сказал капитан Пип, сойдя с мостика и облокотившись на планшир.
– Господин этот просит, капитан, – опять перевел Робер, – спустить ему трап, чтобы подняться на пароход.
Просьба эта была уважена, и вскоре на палубу вскочил человек, форму которого все могли узнать, так как днем видели ее на плечах своих бесполезных охранников. Судя по галунам, блестевшим на его рукаве, этот полицейский был более высокого чина. Между ним и капитаном при посредстве Робера сейчас же завязался следующий разговор.
– Имею честь говорить с командиром «Симью»? – Да.
– Прибывшим вчера вечером?
– Вчера вечером.
– Мне показалось, что вы делали приготовления к отплытию?
– Действительно!
– Вы, значит, не слышали пушечного выстрела? Капитан Пип обернулся к своему псу Артемону:
– Слышал ты пушечный выстрел, дружище? Не вижу, в чем может нас касаться этот выстрел?
– Капитан спрашивает, – свободно перевел Робер, – какое отношение имеет этот пушечный выстрел к нашему уходу?
Надзиратель казался удивленным.
– Разве вы не знаете, что порт закрыт и что эмбарго наложено на все суда, находящиеся на рейде? Вот приказ губернатора, – ответил он, разворачивая бумагу перед глазами Робера.
– Хорошо, – проговорил философски капитан Пип, – если порт закрыт, то мы не уйдем. Травить цепь, мистер Флайшип! – крикнул он в сторону носовой части судна.
– Виноват! Виноват! Одну минуту! – воскликнул Томпсон, подходя. – Может быть, найдется способ уладить дело? Господин профессор, будьте добры, спросите у этого господина, почему порт закрыт.
Но представитель власти не ответил Роберу. Оставив его без всяких церемоний, он вдруг направился к одному из пассажиров.
– Нет, не ошибаюсь! – воскликнул он. – Дон Ижино на «Симью»!
– Как видите, – ответил тот.
– Вы, значит, покидаете нас?
– О, в надежде вернуться!
Между двумя португальцами завязался оживленный разговор. Позже дон Ижино передал товарищам сущность его.
Во время давки днем злоумышленники, еще неизвестные, воспользовались беспорядком, происшедшим от их нападения, чтобы завладеть знаменитым распятием. В одном из отдаленных переулков нашли только деревянную часть оправы, лишенную своих драгоценных камней общей стоимостью шесть миллионов франков. Вследствие этого губернатор наложил эмбарго на все суда, пока шайка воров-святотатцев не будет изловлена.
– И это может продолжаться?.. – спросил Томпсон.
Надзиратель сделал неопределенный жест, на который Томпсон ответил разочарованной гримасой. В таких условиях каждый день задержания будет тягостен для него.
Но, как ни был взбешен Томпсон, Сондерс бесновался еще больше. Новая помеха для выполнения программы! Это выводило его из себя.
– По какому праву задерживают нас здесь? – произнес он энергично. – Полагаю, под покровительством нашего флага нам нечего подчиняться приказаниям португальцев!
– Совершенно верно, – одобрил баронет. – И затем, какая надобность слушаться этого полисмена? Полагаю, он не думает серьезно один остановить пароход, имеющий шестьдесят шесть пассажиров кроме штаба и экипажа!
Томпсон указал пальцем на форты, темные массы которых обрисовывались среди мрака, и этот немой ответ, несомненно, показался красноречивым баронету, ибо он не нашел что ответить. К счастью, неожиданная помощь подоспела к нему.
– Неужто форты вас останавливают? – шепнул дон Ижино на ухо Томпсону. – Они совсем не опасны. Порох и орудия, конечно, имеются в них. Что же касается ядер, это совсем другое дело!..
– Они не имеют ядер? – недоверчиво переспросил Томпсон.
