Между тем Жоакимо продолжал свое импровизированное обращение. То, что говорила Таржела, правда.
Азорские законы разрешают молодым людям вступать в брак по собственному желанию, прибегнув лишь к следующему средству. Стоит им покинуть дом родителей, чтобы тем самым уклониться от их власти и подпасть под власть судьи, который тогда обязан дать желанное разрешение.
Впрочем, Жоакимо не знал в точности этого закона, но можно хоть сейчас отправиться к коррежидору,[15] и он осведомит господ англичан как о нравственности госпожи Лобато, так и о правах ее питомицы Таржелы и жениха ее Жоакимо. Если бы спросили его, почему девушка избрала убежищем «Симью», а не дом какого-нибудь друга, то он ответил бы: просто потому, что бедняки не имеют друзей. Кроме того, старуха Лобато, немножко ведьма, немножко ростовщица, застращиваниями или посулами привлекла на свою сторону половину пригородного простонародья, как это доказывала настоящая манифестация. На суше Таржела, значит, подвергалась бы опасности быть забранной домой. На «Симью» же под защитой благородного английского народа этого не может случиться.
Сказав это, искусный говорун смолк.
Последняя фраза подействовала. Доказательством того служила замеченная молодым азорцем перемена в поведении сэра Хамильтона. Не зная его, он, однако, задался целью убедить этого господина, изысканные манеры которого выдавали его как самого неприятного из слушателей. И вот Хамильтон бесспорно растаял. Он даже одобрил кивком заключение выслушанной речи.
Томсон в нерешительности, украдкой бросал взгляды направо и налево.
– Что думаете вы, капитан, насчет всего этого? – спросил он.
– Гм! – произнес капитан, скромно отворачиваясь. За ним на своем посту находился верный Артемон.
– Разве вы как английский джентльмен станете при таких условиях отталкивать женщину?
– Право, сударь, мне кажется, – сказала Алиса Линдсей, смело выступив из кружка туристов, – мне кажется, не предрешая вопроса, можно было бы сделать то, что предлагает этот юноша, то есть отправиться к коррежидору, который и решит, как быть.
– Пусть будет по-вашему, миссис Линдсей! – воскликнул Томпсон. – Агентство ни в чем не отказывает своим пассажирам.
Раздались крики «браво!». Очевидно, молодая чета завоевала симпатии пассажиров «Симью». К этим аплодисментам только сэр Хамильтон не присоединился. Удивительное явление: его обычная манера, корректная, но холодная, сразу вернулась к нему. Так как ведение дела некоторым образом взяла на себя американская гражданка, то оно сразу перестало его интересовать. Теперь оно должно было быть улажено двумя низшими нациями – португальцами и американцами. Англия в его лице была уже здесь ни при чем.
– Во всяком случае, – заметил Томпсон, – попытку эту можно будет сделать только после обеда, час которого уже давно наступил. Тогда останется прорваться через линию осаждающих. Вам следовало бы, господин профессор, потолковать на этот счет с парнем.
– Я берусь за это, – заявил Жоакимо. Подойдя к борту, он обратился к обеим сторонам, передав им о принятом решении. Сообщение его встретило различный прием. Но, наконец, раз дело шло не об увозе, не о похищении при содействии иностранцев, раз оно должно было получить правильное решение, оставалось только подчиниться ему, и все подчинились, причем каждая сторона вольна была приписывать себе победу. Доступ к «Симью» тотчас очистился, и когда по окончании обеда Томпсон и Робер в сопровождении Жоакимо высадились на набережной, то нашли, что настроение тут господствовало относительно спокойное.
Однако в канцелярию судьи они шли, провожаемые довольно многочисленной толпой. Коррежидора там не оказалось, и один из служащих должен был отправиться искать его. Вскоре он появился. Это был человек средних лет, лысый, смуглый, на вид раздражительного и желчного темперамента. Рассерженный, несомненно, этим непредвиденным беспокойством, он резко допрашивал своих поздних посетителей.
Робер в немногих словах ознакомил его с обстоятельствами и спросил его мнение. Но как ни кратко излагал он дело, он оказывался еще слишком многоречивым, на взгляд нетерпеливого коррежидора, барабанившего пальцами крайне бурный марш по столу, за которым сидел.
– Госпожа Лобато, – ответил он, – пользуется плохой репутацией. Жоакимо Саласар и Таржела – прекрасной. Полное право последней – уйти куда угодно и выйти замуж за кого угодно, когда я, коррежидор, так постановлю. Таков закон. Однако я могу сделать подобное постановление только в том случае, если Таржела потребует этого устным или письменным заявлением.
– Вот оно, – живо проговорил Жоакимо, протягивая бумагу коррежидору.
– Хорошо! – одобрил тот, схватив перо, которым сделал грозный росчерк на печатном бланке. – Сегодня – двадцать второе мая. Венчание – двадцать пятого. Обратитесь к дону Пабло Терраро, в церковь святого Антония.
Коррежидор встал и с силой нажал звонок. По этому сигналу два служащих явились в кабинет судьи.
– Доброго вечера, господа! – поклонился судья, и трое заинтересованных вскоре очутились на улице.
– Вот дело ваше и улажено, милейший, – сказал Робер Жоакимо. – Через три дня вы с Таржелой поженитесь.
– О, господа, господа, как мне вас благодарить! – вскрикнул Жоакимо, горячо пожимая руки обоим услужливым иностранцам.
– Сделав жену свою счастливой, голубчик, – сказал Робер, смеясь. – А как же вы будете до дня свадьбы?
– Я? – спросил Жоакимо удивленно.
– Да. Не боитесь вы всех этих недавних неистовцев?
– Ба! – беззаботно произнес молодой человек, показывая свои кулаки. – У меня есть чем защищаться.
И, весело насвистывая мотив какого-то танца, он исчез в темной улице главного города острова Св. Михаила.
Глава десятая
В которой доказывается, что Джонсон – мудрец
Остров Св. Михаила имеет продолговатую форму. В середине его, у двух бухт, образующих узкую часть, два города: Понта-Дельгада – на юге и Рибейра-Гранде – на севере. Дорога, хорошая и легкая, к тому же имеющая подъем не больше двухсот метров, соединяет эти два города, почти одинаковые по количеству жителей и отстоящие один от другого на расстоянии около восемнадцати километров.
Остальная же часть острова, направо и налево от перешейка, имеет более возвышенный профиль. Западная сторона оставалась на другой день после ночи, проведенной в Рибейра-Гранде, где ожидались верховые животные из Понта-Дельгады. Одного дня должно было хватить на посещение восточной части острова.
