Частые вопросы соседки о моем состоянии немного напрягали, но больше всего волновал визит Понкратова к отцу. Что ему надо? Он ищет меня? И что вообще их может связывать, кроме того, что мама училась в одной школе с ним?
– Нормально все, до свидания, тетя Люба.
Отключилась, но не успела сделать и шаг, как вновь появилась Луиза Азизовна.
– Тебя ждет Равиль Тимурович. Зачем?
– Так спросите у него, я не знаю зачем.
– С первого дня нашего знакомства ты не понравилась мне, а сейчас еще больше.
Не стала говорить, что у нас это с ней взаимно, в конце концов, она здесь все не решает, а вот этот Равиль Тимурович имеет наверняка большее влияние, чем экономка.
Прошла через кухню, на часах было без пяти минут шесть, Вартан готовил ужин, пахло острыми специями и мясом. Вышла на улицу, было тепло и солнечно, я и забыла, как это – радоваться хорошей погоде и лучам солнца. Конец июня, почти середина лета, яркая листва, голубое небо.
По вымощенной белым камнем дорожке пошла к дому охраны. Рука сама потянулась потрогать уже почти распустившиеся бутоны роз, но как только я хотела сделать это, укололась шипами.
Правильно, нельзя трогать чужое.
Двое мужчин в черных футболках с кобурой на плечах и оружием проводили меня взглядом. Не помню, чтоб они были так экипированы раньше.
На первом этаже дома было несколько дверей, прошла по коридору, одна была приоткрыта, я остановилась. Там в полумраке помещения было много мониторов, на каждом какая-то из комнат или помещений дома, участка, территория за забором.
– Тебе дальше.
Испуганно вздрогнула от голоса, мужчина указал на дверь и закрыл перед моим носом свою.
Зачем хозяину так много камер и охраны? Он в доме практически один или вообще не бывает. Там живем лишь я, Луиза, Вартан и редкие гости. Странно все, словно он никому не доверяет.
– О чем задумалась? Проходи.
Меня легко втолкнули в небольшой кабинет, Равиль Тимурович обошел стол, указал мне на стул рядом. Тусклая лампочка на потолке, окна плотно закрыты темными жалюзи, шкаф, сейф, диван, кулер, обстановка спартанская.
– Я хочу уволиться.
Начала с главного, не могу знать тему нашего разговора, но пусть она начнется с моего заявления. Но оно не удивило помощника хозяина, мужчина сел за стол, откинулся на спинку кресла, посмотрел с интересом.
– Как же ты, девочка, вляпалась в такое дерьмо? Или оно в твоей жизни явление обыденное?
– А вы позвали меня, чтоб унижать и оскорблять? Или вам доставляет удовольствие слушать рассказы о чужом дерьме?
– Браво, малышка.
Не могу понять, откуда во мне эта дерзость и наглость, но Равиль не вызывал ощущение опасности. Мне стоит бояться другого зверя, того, что был ночью, я это чувствовала нутром.
– Я послушаю твой рассказ.
Я слишком много повидала в «Караване» гостей, заезжали разные, но такие, как Равиль или Хасанов, там не бывали никогда, а еще тот, вчерашний, что хотел попользоваться мною. Они словно из другого мира, параллельного, мне незнакомого. Сиди сейчас на моем стуле Дашка Зорина, дочка мэра, она бы точно начала строить глазки.
Но меня от Дашки отличает то, что я знаю, как устроен этот мир, каким он бывает жестоким, по словам Равиля, дерьмом, и как не стоит делать ложных иллюзий.
– Он будет неинтересным. Я хочу уйти, будем считать, что не прошла испытательный срок. Могу что-то разбить или испортить для причины увольнения.
Мужчина вздохнул, устало прикрыл глаза, потер виски.
– Ты так попала к Хасанову в постель? Что-то разбила, а потом решила по-быстрому заработать?
Теперь вздыхаю я, сжимаю кулаки, смотрю на мигающий красный огонек камеры в углу.
– Это муляж, а еще здесь хорошая шумоизоляция.
– Чего вы хотите?
– Ничего особенного, ты продолжаешь работать в этом доме, делаешь все, как скажет хозяин, и так, чтобы ему было хорошо.
– Нет.
– Ты не дослушала.
– Я не хочу дальше слушать.
– Мое заманчивое предложение действует в течение пяти минут.
Я догадывалась, что это за предложение.
– Вот, неглупая девочка, я ведь не Захир и, в отличие от него, держу слово.
Откуда он все знает? Откуда вообще он появился?
– Правильно, слушай внимательно. Ты работаешь, исправно раздвигаешь ноги, когда и где хочет Хасанов, а твой папа больше никому не должен. Кредита нет, карточный долг закрыт. Да, тут все не так радужно, мужик может опять сорваться, и нет гарантии, что все твои старания не зря.
В горле ком, пальцы леденеют, кажется, что сердце совсем перестало биться. Меня сейчас снова подкладывают под Хасанова, при этом шантажируют отцом и долгами.
– А если нет?
– Я отпущу тебя.
– Отпустите?– это удивило.
– Да, но те огромные проблемы ты будешь решать сама и отрабатывать долг отца с другими людьми и в другом месте. Щеглов, говорят, падок на малолеток, любит делать из них своих кукольных – шлюх.
– Вам не стыдно?
– Ты забавная.
– А вы подкладываете девушку против ее воли под своего хозяина и считаете это забавным?
Я не знала, что сказать, как донести до этого человека подлость и мерзость его поступка и низость этого шантажа. Но все было бесполезно, у таких людей нет ничего человеческого, они живут по каким-то своим законам, а точнее, в полном беззаконии.
– Разговор окончен, можешь идти.
– Но… я не дала согласие.
– Мне оно не нужно.
– Даже так? Зачем тогда вызывали?
– Немного стимула для твоей работы не повредит. Но если ты хочешь расхлебывать все сама, отрабатывать карточный долг у Щегла, то я держать не стану, верну паспорт и катись. А могу и помочь, выкупив долг, но услуга за услугу.
– И тогда я буду должна вам? Это замкнутый круг.
– Мне похуй. Это твое дерьмо, ты в него попала.
Хотела сказать еще много чего, но
