Так почему ты не можешь обо всем рассказать своему… э‑э… — Лина замялась, не зная, как назвать приятеля Элли, чтобы ненароком ее не обидеть.
— Я не могу его найти, — тихо произнесла та.
Брови Лины изумленно взлетели.
— Так он что же, бросил тебя? Сбежал?
— Не знаю. Ник просто исчез — и все. Его нигде нет. Во всяком случае, в тех местах, где его всегда можно было застать прежде. Ни в доходном доме, где Ник снимал меблированное жилье, ни на работе, ни в баре, завсегдатаем которого был…
— Тебе известно, где он… э‑э… то есть Ник… работает? — быстро спросила Лина.
— Да. Только…
— И где же? — нетерпеливо перебила ее Лина, чуя возможность ухватиться за ниточку, которая способна стать очень важной для дальнейшего развития событий.
— До недавних пор Ник работал грузчиком в порту, — со вздохом сказала Элли.
Лина вздрогнула.
— Что?!
Удивленная столь эмоциональной реакцией на последнюю фразу, Элли прищурилась.
— Ник не успел получить образования, сдержанно пояснила Лина. — В юности у него…
Словом, ему пока приходится зарабатывать на жизнь неквалифицированным трудом.
Несколько мгновений Лина стояла, будто громом пораженная. Ситуация Элли была если и не идентична, то так похожа на ее собственную — оставшуюся в прошлой жизни, — что это обескураживало.
Невероятно! — вертелось в голове Лины. Тоже портовый грузчик? Невероятно!..
Действительно, трудно было представить, что их с Элли судьбы так тесно переплетутся, да еще и окажутся настолько сходными между собой. Лина, программист по образованию, пережила личную трагедию и лишилась возможности материнства из‑за того, что связалась с портовым грузчиком, а сейчас Элли, будущий программист, практически повторяет ее судьбу.
И нужно же было такому случиться, что именно Лина выследила Элли при попытке взломать электронные полицейские архивы!
Немного успокоившись, Лина заметила:
— Прости, но, по‑моему, это странно, что ты не знаешь координат человека, с которым находишься в очень тесных отношениях.
С губ Элли слетел очередной прерывистый вздох.
— Мы знакомы всего месяца три: К тому же Ник недавно появился в Галифаксе.
— А до этого где он жил? — спросила Лина. — Может, там поискать его следы?
Элли грустно усмехнулась.
— Вы рассуждаете точь‑в‑точь как я. Но эта логика лишь усугубила мое положение.
— Почему?
— Дело в том, что в наш город Ник прибыл, освободившись из колонии для трудных подростков. Кто‑то сказал ему, что здесь легко найти работу человеку с таким прошлым, как у него.
Лина печально покачала головой.
— Ты связалась с бывшим осужденным! — И теперь тебе самой грозит тюремный срок, хотелось добавить ей, но она удержалась от подобного замечания, чтобы не бередить и без того ноющие душевные раны Элли.
— Ах, он был такой… неотразимый! — мечтательно вздохнула та. — Высокий, сильный, широкоплечий… Видели бы вы его мускулы!
Одно и то же, с горечью подумала Лина. Мы, женщины, все одинаковы. И совершаем похожие ошибки: думаем, что мужчины относятся к нам с таким же благоговением, как и мы к ним.
И лишь со временем к нам приходит прозрение.
— Я познакомилась с ним в том самом кинотеатре «Топгэлант», где подрабатываю билетером. Он пришел смотреть фильм и на входе подал мне билетик. Я подняла голову, наши взгляды встретились… — Элли на миг закрыла глаза. — Что я испытала в ту минуту, не передать. Словом, с того дня завертелся наш роман. — Несколько мгновений Элли сидела, глядя сквозь открытое окно невидящим взглядом, потом произнесла:
— Когда Ник исчез, я впервые подумала, что, по сути, мне неизвестно о нем ничего, кроме имени и того, что он отбывал наказание в какой‑то колонии. И тогда у меня мелькнула мысль: вот если бы заглянуть в его личное дело! Ведь в полицейских архивах хранится вся информация о лицах, когда‑либо проходивших по какому‑нибудь процессу. Понимаете? — взглянула она на Лину.
Та, не проронив ни слова, кивнула. Действительно, своеобразная логика здесь есть.
— Но кто же допустит какую‑то девчонку копаться в архивах! — вновь вздохнула Элли. Никто, верно?
Лина вновь вынуждена была кивнуть.
— В то же время мне был известен способ добраться до нужных сведений. Я ведь собираюсь стать программистом. И я подумала: почему бы мне не попытаться обойти запреты и не проникнуть туда, где хранится вся информация?
Так вот что заставило ее сделать это! — поняла Лина. Потому‑то она и сказала Алексу, что у нее были серьезные причины взломать полицейскую базу данных. Если бы он знал, какие именно!
— И ты сделала это, — медленно произнесла она.
Элли понуро кивнула.
— Жаль только, что моя попытка ничегошеньки мне не дала. Возможно, если бы я еще с месячишко поковырялась в файлах, то нашла бы нужные сведения. Но кто‑то вычислил меня.
Можно сказать, поймал на горячем. И теперь… — Она чуть помедлила, потом закончила дрогнувшим голосом:
— Мне придется предстать перед судом.
Да, подобному положению не позавидуешь, подумала Лина. С одной стороны, Элли ждет ребенка, а с другой — саму ее ожидает скамья подсудимых!
— Ой, засиделась я! — воскликнула та, взглянув на настенные часы. — На работу опоздаю. — Она встала и подошла к устроенному в углу из подручных материалов подобию гнезда, где почивала Пикси с поросятами. — Скоро и у меня будет малыш. Даже не верится… — Повернув голову, Элли с надеждой взглянула на Лину. — А может, меня не посадят в тюрьму?
Ее синие глаза, красивей которых Лина не встречала в жизни, казались бездонными возможно, из‑за сквозившей в них муки. Не в силах выдержать этот взгляд, Лина опустила голову.
Кажется, мое предстоящее участие в суде будет не таким простым, как прежние, мрачно проплыло в ее мозгу. Представляю, что подумает обо мне Элли, увидев в зале суда дающей свидетельские показания! И узнав, что именно я тот самый человек, который вычислил ее.
От этой мысли Лине стало плохо.
Не посвятить ли Элли во все прямо сейчас? — подумала она.
Но затем она живо представила себе реакцию девушки, которая только что заливалась слезами из‑за осознания безысходности своего положения. А тут вдруг на нее свалится еще одна новость!
Пожалуй, у меня не хватит духу, с прискорбием констатировала Лина.
Тем временем Элли продолжила:
— Адвокат, которого нанял отец, говорит, что мои дела не так уж плохи. Не существует ни единого прямого доказательства того, что именно я взломала ту базу данных. То есть улик никаких, все основывается лишь на умозрительных выводах какого‑то специалиста по выявлению следов хакерской деятельности. Да, тот человек вышел на телефонный номер, связанный с модемом компьютера, через который предположительно осуществлялось внедрение, но и только. Никто в мире не может с уверенностью сказать, что перед тем компьютером сидела именно я, будь он хоть трижды специалист в этой области. Получается — мое слово против слова главного свидетеля обвинения. То есть, как утверждает все тот же адвокат, пятьдесят на пятьдесят. Остается склонить мнение присяжных в мою сторону. Но удастся ли это, — вздохнула Элли, — трудно сказать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
