Читаем без скачивания "Я" - Щемелинин Сергеевич

Война следует за миром, а мир – за войной; после долгого мира следует большая война – и я, и мой отец, и мой дед жили в мире, лишь изредка прерываемом небольшими (в масштабе всей Галактики) военными конфликтами. Ссорясь друг с другом, постоянно конкурируя между собой и время от времени по-настоящему сражаясь за обладание звездными системами, народы расселились-таки по Галактике, успокоились, начали жить в мире и множиться, пока, наконец, людей не стало слишком много – больше, чем они привыкли, – и вот пришло время убивать и умирать…

Ни я, ни окружающие меня люди: мои друзья, родственники и просто знакомые не имели четкого представления о предстоящей войне, а из средств массовой информации по-настоящему понять что-либо было невозможно: даже если нечто похожее на правду и встречалось в них, то в оцензуренном и разбавленном всякой чушью виде; а в целом, у меня сложилось ощущение, что наши правительства и сами еще не знали, что они будут делать.

Пока еще почти все государства Галактики жили в мире друг с другом, но жили мире напряженном и взрывоопасном; и вот однажды я решил испытать свои нечеловеческие силы и попытаться максимально возможным образом прояснить для себя эту ситуацию, для чего, по-моему мнению, мне нужно было переговорить с главой нашего государства. Конечно же, просто так попасть на прием к нему было очень сложно, поэтому я с любопытством стал использовать свои экстраординарные возможности: я смотрел на сложившуюся ситуацию одновременно и как непосредственный участник, и как наблюдатель со стороны – такое "раздвоение" личности придавало всему процессу какое-то отрешенное спокойствие и философскую направленность вместе с легкой изюминкой нереальности.

Пока что область распространения моего могущества ограничивалась одним городом, но и этого было вполне достаточно: из выпуска новостей я узнал, где находится заинтересовавший меня глава нашего государства, и поехал туда – дальнейшее было совсем несложно: мысленно я нашел его, проник в его мозг и узнал оттуда все, что меня беспокоило.

Необходимо отметить еще вот что: хотя я и мог читать чужие мысли, но все же предпочитал услышать их в разговоре – это было связано с тем, что чтение чужих мыслей до сих пор оставалось для меня непривычным делом – я слишком недавно получил такую способность и поэтому пока предпочитал более привычный вариант передачи информации – словесный.

Я написал главе государства письмо, в котором просил о личной встрече и мимоходом упомянул об одном любопытном случае из его биографии. Суть этого эпизода заключалась в том, что о нем практически никто не знал, кроме самого нашего лидера, и к тому же, я описал его с исключительно высокой, просто невероятной точностью. Это мое знание о нем должно было, согласно моим расчетам, настолько заинтересовать его, что он сам пошел бы на контакт со мной и организовал бы мне личную встречу с самим собой, поэтому я совершенно не удивился, когда вскоре после отправки письма ко мне пришли представители спецслужб и начали задавать разные "сложные" вопросы. Главное было сделано – рыба схватила наживку и попалась на крючок – а вот от моих ответов не зависело ничего, – поэтому-то я со спокойной совестью и играл с ними, рассказывая одну фантазию за другой, причем на половину вопросов не ответил вообще… – с тем они и ушли.

Как я и предполагал, офицеры мало что извлекли из рассказанных им сказок, и поэтому были готовы снова и снова спрашивать меня, а затем анализировать, собирать информацию обо мне и опять осмысливать, чтобы потом обобщить ее и сделать "многодумные" выводы; но времени на столь "сложные" изыскания у них не было, потому что в своем письме я написал о том, что "время не ждет" и что "нужно встречаться побыстрее", поставив главу нашего государства в цейтнот: мне хотелось поскорее выяснить важные для себя вопросы, а не отвечать на огромное количество их вопросов, и, кроме того, мне было жаль офицеров – мне не хотелось занимать бессмысленной работой служащих из управления государственной безопасностью – пусть занимаются настоящими реальными делами!

Через некоторое время меня вызвали на прием к нашему лидеру. Мы встретились с ним в его кабинете: он сидел в кресле, позади которого находились государственный флаг и герб. Комната мне понравилась – она была просторная и светлая, – в ней было очень тихо – и даже большие напольные часы шли беззвучно, а маятник их бесшумно качался из стороны в сторону; свежесть проникала через открытые окна, и запах нагретых солнцем листьев заполнял все помещение. Кроме нас в нем никого не было. Мы поприветствовали друг друга, расселись, а затем он сказал:

– Вы прислали мне письмо достаточно своеобразного содержания…

Он сделал паузу, давая мне возможность начать первым, и, тем самым, возможно, первым раскрыть свои карты; однако, я не напрягал себя подобными размышлениями, поэтому ответил прямо:

– Забудь о письме – это всего лишь повод для встречи! Я пришел к тебе не за этим.

– И чего же ты хочешь?! – он подчеркнул интонацией слово "ты" (ведь раньше он говорил мне "вы"), но не стал продолжать, давая мне возможность раскрыться полностью.

– Я пришел к тебе требовать отчета по поводу предстоящей войны.

Мой собеседник был изумлен: он ожидал чего угодно, но только не этого, не в такой прямолинейной форме и не у себя в кабинете от неизвестно кого!

– Требовать отчета?! – выкрикнул он. – У меня?! Да кто ты такой?! – от возмущения он даже откинулся назад в кресле.

– Я тот, кто имеет на это право и тот, кто имеет возможность потребовать исполнения своих приказаний, – ответил я, не меняя позы. – Пока что я прошу тебя по-дружески рассказать мне обо всем.

– Ты что, угрожаешь мне?! – возмутился он. – Ты что не понимаешь, кто я, а кто ты? Мне же все о тебе рассказали! Я знаю о тебе все!

Я ничего не ответил, а он, овладев собой и успокоившись, поудобнее сел в свое кресло под флагом и гербом и сказал уже вполне спокойным тоном:

– Наш разговор окончен – тобой займутся соответствующие службы.

Уже тогда я не боялся ни людей, ни их угроз; и пусть даже этот человек занимает высокий пост, он все равно остается всего лишь человеком, а значит существом смертным, болезненным и в большинстве случаев – слабым. На протяжении всего нашего разговора я все так же сидел, как и раньше, спокойно смотря прямо ему в глаза; я не "подскакивал" на стуле от его реплик и с любопытством наблюдал за своим собеседником. Ну, что ж, как я предполагал, он не пожелал отчитываться передо мною, и его можно в этом понять – однако "понять" не означает "отказаться от своих намерений" – сейчас ему не поможет ни высокий пост, ни большая власть – для начала я довольно грубо "ткнул" в его психику, и она отозвалась в нем целым каскадом образов и звуков. Собеседник аж дернулся и, округлив глаза, уставился на меня.

– Сделать еще раз, или ты уже все понял? – мягко спросил его я.

– Что?! Чего?! Что это было?! – недоумевал он.

Я повторил операцию, только пожестче и погрубее: в его глазах мелькнул отблеск безумия.

– Для начала встань, – приказал ему я.

Он молча встал, а я сидя продолжил:

– Верь мне, я – твой друг и никому не хочу зла.

После всех этих операций он стал в моих глазах маленьким и растерянным, как побитый котенок. Мне стало жалко его: зачем я так сильно "ткнул" в него второй раз? – одного было бы вполне достаточно – это моя ошибка: я еще недостаточно качественно использую свое могущество и мне еще многому надо учиться; а пока я аккуратно расслабил и успокоил его психику, сделав его более доверчивым и дружелюбным по отношению ко мне.

– Поверь мне, просто поверь мне – и ничего больше, – уговаривал его я. – Ведь ты веришь мне? – наконец, спросил я.

– Я совсем не знаю тебя, – с трудом ответил он, – но почему-то мне кажется, что тебе можно доверять.

– Ну вот и хорошо! – обрадовался я тому, что мое вмешательство в его душу прошло успешно. – А теперь сядь и расскажи мне о предстоящей войне.

– Какой войне? – он сел, но не забыл изобразить на своем лице изумление – какой упрямый и ловкий малый!

Из его мыслей я знал, что война – дело решенное, хотя народу пока еще ничего не объявили потому, что было еще слишком рано. Он сопротивляется, он пытается обмануть меня, прикинувшись ничего не знающим человеком, но я-то знаю, что это не так! Давить на него я уже не хотел – надо как-то решать проблему по-дружески, поэтому я еще больше расслабил его психику, аккуратно приглушив в ней оставшиеся очаги сопротивления и сказал:

– Зачем ты пытаешься обмануть меня? Обманывать – нехорошо, – продолжал убеждать его я. – Мне всего лишь нужны подробности, а ситуацию в целом я и так знаю.

После вторичной обработки собеседник стал вполне податливым, поэтому без особого сопротивления сдался и принялся в свою очередь сам убеждать меня:

– Ты требуешь от меня разглашения государственной тайны, но это – невозможно, ведь я давал присягу на верность своему народу! То, что ты хочешь, называется преступлением, а я не желаю быть преступником!