— А ты ему это в лицо скажи.
— Умный, да? Ведь что получается: каждый ждет, когда другой себя подставит. Только зря надеешься: все мы здесь такие умные.
— Заткнись, шкет, надоел. Нет, в самом деле, что его так бояться? Он же не царь и не бог.
— Люди вы или нет? Полотенце отдайте!
— Нет у него двух зарядов. Один — максимум…
ИНТЕРМЕЦЦО
Что-то давно меня не беспокоили.
С чего бы?
То, что он хулиган, я понял уже давно. Бывают радиохулиганы, бывают телефонные, компьютерные и всякие другие прочие, а этот — темпоральный. Прогрессируют потомки…
Не беспокоит пока — и хорошо.
Их у меня двадцать семь — двадцать семь маленьких уродцев, взрослых детей, с которыми я могу сделать все, что захочу. Например, один раз ошибется Диего, и все потравятся. Или на лагерь нападет цалькат. Или Анджей-Пупырь со временем найдет способ экранироваться от излучения странного солнца, и тогда жизнь пойдет своим чередом, и Стефан спустя несколько лет женится на Маргарет…
Почему бы нет?
Я хочу им помочь, всем вместе и каждому в отдельности, а особенно Джекобу — ему в первую очередь. Они ТАМ живут своей жизнью, и чем дальше, тем меньше у меня власти над ними. Что им от того, что они придуманы? Они уже давно ведут себя сами, вдобавок я подозреваю: некоторые из них умнее меня, автора. Как я это допустил — не знаю, но все чаще ловлю себя на том, что не всегда ясно понимаю глубинную суть их поступков и слов. И мне, автору, страшно им помогать, потому что может выйти еще хуже…
Кого мне выслушать, если они попросят помощи: Питера? Стефана? Анджея?
Найдутся и такие, кто потребует себе еще одно пирожное. Не мне их судить.
Предоставить их самим себе? Придется…
Одно мне известно точно, а значит, быть посему: Питер, Йорис и Вера так или иначе доберутся до «Декарта», — а вот что случится после? Что-то ведь должно произойти. Какие события посыплются на головы двадцати семи? Кто из двоих возьмет верх — Стефан или Питер? А может быть, они помирятся? Хм… Не очень- то на это похоже. Скорее, напротив, случится так, что один из них убьет другого сам или чужими руками, несмотря на мое обещание беречь героев. О, мои ребята способны на многое! Если потребуется создать на планете ад, они обойдутся собственными силами, без всяких цалькатов. Стоит лишь начать — и они примутся уничтожать друг друга с упоением, все более ощущая склонность к этому занятию. А может статься — во всяком случае я на это надеюсь, — что за детьми прилетит спасательная экспедиция, и, вывезенные на Землю, они будут жить и стареть долго и счастливо.
Глава 22
Очередную атаку отбили легко — судя по всему, водяной слон лишь примеривался, как лучше взять добычу, и отступил, едва Питер уколол его. На этот раз он не ушел на глубину, а лишь отплыл на десяток шагов и сделал медленный-медленный круг возле лодки. От быстро меняющего цвет торчащего над водою горба по поверхности пошла странная рябь.
— Сейчас опять кинется, — предупредил Питер, перехватывая пику поудобнее.
— Аты его не ранил? — с надеждой спросил Йорис. — Корежится-го как… Может, отвяжется?
— Жди, — процедил Питер, не отрывая взгляда от воды. — Эго только поклевка была. Я ему и мембрану-то не пробил.
— Какую мембрану?
— Ну шкуру, — пояснила Вера. — Ее и стрелометом не возьмешь, разве что бластером…
— А я не тебя спрашиваю…
— Радуйся, что с тобой вообще разговаривают!
— Тихо, вы оба!
— А чего он такой дурак…
Желток солнца чертил по воде дрожащую огненную дорожку, угрожая задеть краем диска дальние холмы. Как и предполагал Питер, перед закатом с запада повеяло слабым ветерком. В такое время в лагере и на болоте царит заметное оживление. Люди работают больше для виду, нетерпеливо дожидаясь зеленого луча — сигнала к окончанию смены, если только Стефан не прикажет продолжать работу. Впрочем, сегодня праздник… Им удалось выиграть несколько минут отчаянной гребли — водяной слон позволил себя обмануть. Даже Йорис воспрял духом, когда Вера, развязав мешки, швыряла в воду все, что в них было, стараясь закинуть драгоценные вещи подальше от лодки — теплую одежду, запасную обувь, котелок… Дольше всего слон возился с одним из спальных мешков, никак не понимая, что это такое, но на два других уже совсем не обратил внимания.
— Поставить парус? — спросила Вера.
— Без толку. Лучше проверь мешки — может, что осталось?
— Нет. Нож вот и фляжка.
Восточный берег был близко — уже различалась неровная линия частокола вокруг башни. Вера кусала губы. Приступ восхищения Питером угас, хотя его придумка была просто великолепна.
— Ну иди сюда, иди, — цедил Питер сквозь зубы. — Получил — и еще получишь…
Накренившись, лодка черпнула воду — слон шел тараном в борт. И снова отступил, наткнувшись на острие пики, и нехотя, почти лениво скрылся под днищем. Вера тоже ударила ножом, но промахнулась.
— Сволочь…
— Опять он здесь, — объявил Йорис, следя за водой. Его одолевала икота. — Теперь уже не уйдет…
— Заткнись!
Лодку покачивало — поверхность озера подернулась легкой зыбью, и медленно кружились ленивые водовороты. Диск светила расплющился о западный берег, поджег редколесье на двугорбом холме, плеснул по воде желтым огнем. Солнце напоследок смеялось над детьми, отражаясь в озере.
— А что мы теряем? — гаркнул вдруг Питер. — Ну его к дьяволу! Надоело! Йорис, весло! Йо-хо-о…
Вера кивнула в знак согласия, хотя никто ее одобрения не спрашивал. Питер лучше знает, что делать, но голос его наигранно-бодр, так только хуже, не надо бы этого… Она мельком оглянулась назад. Там, где только что была лодка, теперь бурлила и пенилась вода, выдавая движение хищника. Водяной слон, догоняя, шел у самой поверхности, и больше нечем было отвлечь его внимание от лодки. Что еще можно выбросить — нож? Весло, которое держит Йорис? Самого Йориса?
Это мысль, но Питер не допустит.
Фляжку?
Вера покрепче стиснула нож. Как и тогда, на пороге, она неожиданно осознала, что ей вовсе не страшно, но рука все-таки предательски дрожала. «Если он не отвяжется, я прыгну за борт, — подумала она. — Пусть я, а не Питер. Он должен вернуться».
Удар пришелся снизу в корму. Вера слышала, как позади загремело упавшее весло и зарычал Питер, вцепившийся в транец, чтобы не вылететь за борт, как длинно и страшно закричал Йорис, когда нос погрузился и в лодку хлынула вода. Ей показалось странным, что они еще держатся на плаву, но вот корма с оглушительным шлепком ухнула вниз — прямо на упругую, шевелящуюся, мягко-податливую массу. Холодная вода окатила Веру до пояса. Лодка тяжело ворочалась с борта на борт, черпая воду, кренясь все сильнее с каждым разом — водяной слон держал цепко, пытаясь обтечь и поглотить. Теперь не выпустит… Сзади невнятно рычал Питер, орудуя пикой. Снова нечеловечески тонко взвизгнул Йорис: «Уйди! Уйди, студень, жаба!» Он бестолково колотил веслом по воде, словно в этом было спасение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
