не забуду: где бы ты ни выступал, будь то хор, джазовый ансамбль или марширующий оркестр, музыка – это не противоборство, а сотрудничество.
Средняя школа Беверли была полна талантов. У одного кудрявого чувака была аура рок-звезды. Он до безобразия хорошо играл на гитаре. Тогда мы не особо сблизились. Лишь много лет спустя я подружился со Слэшем.
Мюзиклы занимали большую часть школьной программы. Я был барабанщиком, сидел в оркестровой яме и исполнял свою партию из саундтрека к мюзиклу «Оклахома». На сцене в главной роли выступал Николас Коппола, который позже сменил свою фамилию на Кейдж.
Меня вдохновляла творческая энергия, царящая в Беверли-Хиллз, но самое большое вдохновение находилось за две тысячи миль от меня – в Миннеаполисе. Точно так же, как Майкл Джексон потряс мой мир в начальной школе, Принс потряс мой мир в старших классах. В нем я увидел себя – или, по крайней мере, ту версию себя, которой хотел быть. Он умел писать, петь, танцевать, играть на гитаре и на любом другом инструменте.
Принс сумел найти способ придать изюминку музыке «новой волны». Он знал, как привлечь внимание и создать образ. Принс носил панковскую одежду и необычные прически. Он был бесстрашен. В моем воображении он говорил: «Я надену тренч, черные трусы, черные чулки до бедер и ботильоны. Я нанесу тонну макияжа на глаза и наведу кипиш у себя на голове. Я буду делать все, что захочу, и тебе это понравится».
Мне очень понравилась песня «Soft and Wet» из его первого альбома и «I Wanna Be Your Lover» со второго. Но его третий альбом, Dirty Mind, зацепил меня на всю жизнь. Композиция «Head» звучала просто блестяще, не говоря уже о ее скандальной сексуальности.
Дэвид Боуи тоже оказал на меня огромное влияние. Он сделал глэм по-настоящему крутым и воспринимал рок как театр. Я всегда любил KISS, потому что своими корнями они уходили в комиксы. Но Боуи пошел дальше. Он продолжал переосмысливать себя с таинственной утонченностью, в которой я видел настоящее искусство. Как и Принс, он был дерзок и хладнокровен одновременно. У него был талант менять персонажей и выдумывать альтер-эго вроде Зигги Стардаста.
Я задумался: могу ли я стать таким персонажем?
И постоянно спрашивал себя, кто же я на самом деле.
Я начал понимать, что поиски того самого образа и голоса продолжались с тех пор, как я впервые увидел Jackson 5. Мне нравились самые разные голоса и самые разные образы. К средней школе я прошел путь от афро до короткой естественной прически и сложной укладки в стиле Принса. Рэй Холл, мамин парикмахер со съемок «Джефферсонов», был первым, кто уложил мои волосы и сделал кудри «Джерри керл». Меня немного коробит при виде своих же фотографий из прошлого, но что сказать? Я совершал набеги на Flip и Aardvark’s Odd Ark на Мелроуз-авеню и щеголял в винтажных смокингах, рубашках с оборками и узких джинсах. Это была «новая романтика». В Кловердейле, когда никого не было дома, я часами торчал в мамином шкафу, примеряя ее меха, шарфы и шляпы с перьями. Как и Принс, я позволял себе расслабиться.
Мои родители понятия не имели, в кого я превращаюсь по ночам. Я самостоятельно открыл для себя подпольный мир музыки и танцев. «Одиссея» была первым местом, где я чувствовал себя своим – там собирались все белые вороны. В «Одиссее» крутили свежайшую музыку «новой волны», например Soft Cell, Haircut 100 и Romeo Void. Ребята ходили в рубашках в стиле тех, что носили при Елизавете I, похожих на блузки. Как только я вошел, меня обдало сырым запахом бутилнитрита. В задней части клуба был прилавок, где продавалось вещество под названием «раздевалка». Иногда мне не хватало денег на его покупку, но все равно мне немного перепадало, когда его передавали по танцполу. Голова кружилась, а я танцевал один в толпе до 4 или 5 утра, когда мне уже нужно было поспешить домой и вернуть украденную машину. Иногда я ходил на полуночный показ «Шоу ужасов Рокки Хоррора» в кинотеатре «Тиффани» на бульваре Сансет. Обкуренный и разодетый в пух и прах, я выполнял заученные танцевальные движения и выкрикивал знаменитые диалоги. Это было прекрасно. Это был сон наяву. Весь этот опыт напоминал атмосферу общности, церковного зова и ответа, которая свела всех фриков вместе.
Давайте еще раз перенесемся во временииииии.
На домашнем фронте отношения между мной и отцом становились все хуже. Он продолжал пилить меня из-за плохих оценок и грязи в моей комнате. Отец был прав; прав по обоим пунктам. Поэтому я постоянно оказывался под домашним арестом, но при этом все равно всегда находил способ улизнуть. Это происходило в то время, когда папины попытки добиться успеха в Голливуде терпели крах одна за другой. Его и без того взрывной характер стал еще более взрывным.
Я был в предпоследнем классе. Мне только что исполнилось шестнадцать. На выходе из школы я заметил одного парня, который громко слушал на бумбоксе песню группы Earth, Wind & Fire под названием «Boogie Wonderland», подыгрывая на барабане. На нем был дизайнерский костюм, модные мокасины от «Гуччи», золотые часы с перламутровым циферблатом и темные очки от «Порше». Его волосы выглядели так, будто укладку ему делал Видал Сассун. Этот парень не был похож на студента. Я принял его за профессионального музыканта. Естественно, я был просто обязан подойти к нему.
Он оказался дружелюбным чуваком – его звали Дэн Доннелли. Он только что переехал обратно в Лос-Анджелес из Юджина, штат Орегон. К восемнадцати годам он уже окончил среднюю школу и решил, что, если он разобьет лагерь на лужайке перед «Беверли-Хай», играя фанк на всю катушку, его заметят. Барабанная техника Дэна была выше всяких похвал. Когда дело дошло до ритмов в стиле R&B, он уже был виртуозом. Мать-мексиканка вырастила его и семерых его братьев и сестер в одиночку.
С того самого первого дня мы с Дэном стали неразлучны. Я познакомил его со своими друзьями, а потом уговорил учителя музыки взять его в школьную группу. Я вел себя как его агент. Мы оба горели желанием создать группу и донести нашу музыку до всего мира. Началась настоящая суматоха. Дэн усаживал меня за руль своего Olds Omega цвета ириса, а сам отстукивал ритмы на приборной доске, пока она не развалится к чертям.
Вскоре мы с Дэном начали бизнес на основе разработанной им модели: мы основали диско-диджей-компанию, которая обслуживала частные вечеринки. Дэн достал звуковую систему – четыре усилителя Yamaha, – а я научился диджейским приемам. Я был в курсе всех дисконовинок и знал, какие пластинки покупать. Кроме того, я знал,
