Они притормозили перед гостиницей в маленьком городке Белле и стали обсуждать, продолжать ли путь или заночевать в гостинице. Дорога была очень трудная, начало смеркаться. Итальянец опережал их уже на полтора часа, однако до итальянской границы оставалось еще двести километров, и дорога все время шла в гору.
Пока они толковали, вокруг машины собралась группа дорожных рабочих. Они внимательно вглядывались в доктора и его водителя, и мало-помалу их внимание становилось все более вызывающим. Не спуская глаз с приезжих, они о чем-то переговаривались на непонятном диалекте. Вокруг серой машины смыкалось кольцо. Голоса становились громче.
— Послушайте, Шмидт, — сказал доктор. — Не нравится мне все это. Если не ошибаюсь, эти люди говорят на итальянском patois.[7] Не исключено, что наш приятель делла Кроче…
Доктор еще не успел закончить фразу, как просвистел первый камень. Камень разбил фару машины. И словно по команде вверх взмыл десяток рук, вооруженных камнями.
— Вперед, Шмидт, вперед! — крикнул доктор.
Шофер завел мотор и посигналил. Но стоявшие вокруг машины не двинулись с места. На машину посыпался град камней. По счастью, дорога здесь шла под уклон. Шмидт дал полный газ, и размахивая монтировкой, направил машину прямо в толпу. Толпа наконец расступилась, однако двое или трое чернявых субъектов вскочили на подножку машины, а ее колеса проехались по пальцам нескольких других. Три-четыре руки вцепились в Шмидта, доктора с силой огрели по шее. Он яростно оборонялся обеими руками, сожалея в эту минуту, что они у него такие короткие. Рычаг Шмидта со всего маху обрушился на что-то мягкое, вокруг поднялся громкий вой. Но они уже вырвались из толпы и неслись на полной скорости вниз по улице. Шмидт на двух колесах срезал угол. Чернявые, которые все еще крепко держали доктора, став жертвой центробежной силы, разжали хватку и покатились вниз по узкому проулку, откуда с криком бросились врассыпную дети. Через две минуты Белле остался позади и серая машина начала взбираться по дороге к Шамбери.
— Едва спаслись, — отдуваясь, сказал доктор. — Нет сомнений, это он! Он сообщил наши приметы группе своих земляков, и они его не подвели. Вы держались молодцом, Шмидт! Ваш банковский счет растет!
— Быть может, и другой счет тоже, — пробормотал шофер. — Думается мне, тому бородачу придется вправлять левую руку. Наверняка они наврут полиции, что мы начали первыми, но их показаниям поверят, а нашим нет, потому что мы удрали. Уверен, очень скоро наши приметы разошлют во все концы. Если не разослали раньше, — добавил он, покосившись на своего работодателя.
Щеки доктора приобрели прекрасный цвет спелой земляники, и он возблагодарил сумерки, отчасти его скрывавшие. С единственной уцелевшей фарой медленно взбирались они по горным долинам Савойи. Дорога, по которой они ехали, была обычной проселочной дорогой, где хватало бугров и впадин, она то круто уходила вверх, то спускалась в расселину. Вот в одной из таких расселин им и напомнили еще раз о том, что синьор делла Кроче предпочитает ездить без сопровождения.
Поперек погруженной в сумрак дороги как раз на уровне их голов была натянута толстая стальная проволока!
Заметил ее в последнюю минуту доктор. Дорога пролегала у подножия холма, машина шла на большой скорости, освещение было таким тусклым, что план итальянца непременно удался бы, если бы не одно свойство доктора. Днем он был подслеповат, зато в темноте видел как кошка и за секунду-две до того, как было бы уже слишком поздно, заметил или, вернее, почуял полоску натянутой между двумя деревьями проволоки. Крикнув Шмидту: «Наклоните голову!» — доктор схватился за ручной тормоз. И они остановились как раз тогда, когда проволока оказалась над радиатором машины.
— Дамоклов меч был повешен надежнее, — пошутил доктор охрипшим голосом. Шмидт не сказал ничего, но бросив на Циммертюра красноречивый взгляд, отвязал проволоку от деревьев, смотал ее в клубок и сунул в карман.
Ночевали они в Шамбери. Они надеялись обнаружить синьора делла Кроче в одной из гостиниц, но их надежды не оправдались. Он предпочел заночевать поближе к итальянской границе. Пока они спали, им за двойную плату отремонтировали машину, и уже в пять часов утра они покатили дальше в горы. Над вершинами Альп, словно огонь алтаря, затрепетал первый, еще только угадываемый луч рассвета; по долинам текли волнистые потоки опаловой дымки. Все дышало чистотой и миром, человеческие страсти и битвы казались сном — и, однако, им вскоре пришлось убедиться, что это не сон, а явь. В семь часов утра они добрались до городка Сен-Жан-де-Морьен, и тут синьор делла Кроче вручил им свою третью, и последнюю, визитную карточку.
Не успели они остановиться у таможни, чтобы задать свои обычные вопросы, как таможенник стал звать на помощь. На его зов из находившегося рядом сторожевого помещения выскочили двое полицейских. Казалось, при виде доктора они сразу преисполнились решимости. Подбежав к серой машине, они положили руки на пухлые плечи доктора и в один голос вопросили:
— Признаете ли вы, что вы доктор Йозеф Циммертюр из Амстердама?
И прежде чем доктор успел ответить, они как автоматы выкрикнули:
— Отрицать бесполезно! У нас есть ваши приметы! Вы арестованы за кражу национального достояния Франции.
И обернувшись к Шмидту, добавили:
— А вы, приятель, арестованы как соучастник преступления и сообщник преступника.
Доктор опустил голову, чтобы избежать взгляда своего верного помощника. Потом посмотрел на полицейских:
— Позвольте мне задать вам один вопрос. Кто-то предупредил вас о том, что я могу здесь появиться?
— Да, — хором ответили представители правосудия. — Господин, проехавший через город в зеленой машине час тому назад, сказал, что вы, по всей вероятности, приедете сюда. Он прочел о краже в одной из газет и узнал вас по приметам. Он подозревал, что вы направляетесь в Италию.
— Этот господин как раз и есть настоящий вор. Я гонюсь за ним от самого Страсбурга. Я не виновен, клянусь вам.
Полицейские насмешливо расхохотались. Краем глаза доктор поймал испытующий взгляд Шмидта. Тот еще не сказал ни слова. Но теперь заговорил:
— Вы могли бы по крайней мере предупредить меня, мсье. — Таковы были его слова.
— Шмидт, друг мой, я был честен! Вор — он, а дураки-полицейские арестуют нас. Так устроен мир.
— Заткнись! — рявкнули полицейские. После чего доктора и Шмидта отвели в местную тюрьму. Она находилась в сторожевом помещении при таможне, из которого явились полицейские. Машину преступников отвезли в гараж неподалеку.
