Колокольня затряслась. Находившийся на НП командир пбп Конюшевский определил, что городок обстреливают не менее двух дивизионов гаубиц калибра 105 и 150 мм, то есть вся артиллерия гитлеровской дивизии.
Катуков надеялся, что потери у окопавшихся мотострелков будут терпимыми, и приказал ударить по противнику всей своей дивизионной артиллерией. Многочисленные разрывы собственных снарядов должны были помещать немецким станциям звукометрической разведки засечь координаты наших пушек.
Два десятка трехдюймовок и почти дюжина гаубиц после нескольких пристрелочных выстрелов, корректируемых артиллеристами Конюшевского, густо накрыли цепи противника. Пехота залегла, но упорно продолжала наступать перебежками. Катуков видел в окуляры трубы, как офицеры, размахивая пистолетами, гнали солдат вперед.
Пальба с обеих сторон продолжалась минут двадцать, однако пехота продолжала идти вперед, пытаясь укрыться от артогня в лесных массивах, занятых нашими мотострелками. Пришлось дать им команду на открытие огня. Из лесочков по немцам ударили ротные минометы, автоматические гранатометы и пулеметы, которыми мотострелки были вооружены в немалом количестве. С дистанции 300–400 метров их огонь был убийственным. Немцы побежали и на правом фланге и на левом.
Комдив приказал прекратить огонь. Боеприпасы следовало экономить. К половине первого атака была отбита. Артиллерия противника тоже прекратила огонь.
Думаю, это была разведка боем, высказал предположение Куприянов. Атаковали нас всего два батальона, а поддерживала их вся дивизионная артиллерия. К тому же, как только проявили себя наши опорные пункты, немцы откатились. Теперь они знают дислокацию всех наших опорных пунктов. Катуков согласился со своим начштаба.
Вскоре подошел последний мотострелковый батальон дивизии и тоже начал занимать позиции на окраине селения, уплотняя оборону. Батальон в Резекне потерял от артобстрела около два десятка бойцов. В два часа подошла колонна грузовиков из Красногородска. Выгрузив там раненых, транспортники дивизии привезли почти целый штатный боекомплект для дивизионной артиллерии. Жить стало веселее.
Через полчаса над позициями танкистов на километровой высоте застрекотал легкомоторный немецкий самолет, типа нашего У-2. Зенитчики играючи смахнули его с неба. Для скорострельных зенитных автоматов он был легкой добычей.
Попытка командира 211-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Курта Реннера обнаружить позиции дивизионной артиллерии с помощью связного самолета не удалась. Однако через час загрохотало на западе, а потом и на востоке. Соседи Перфильев и Самойлов на заданные им вопросы сообщили, что их позиции атакованы передовыми отрядами немцев силами до батальона.
Катуков понял, что противник попытался предпринять дальний фланговый обход и убедился в его невозможности. Теперь следовало ждать решительного штурма.
В 15:00 немецкая артиллерия заговорила вновь. Дивизион 105-миллиметровых гаубиц обстреливал Резекне и два опорных пункта на левом фланге. Дивизион шестидюймовок всеми стволами долбил по правофланговому опорному пункту полка Крамаренко. Под прикрытием артобстрела на опушки лесных массивов южнее города выдвинулись батареи полковых и противотанковых пушек, наблюдатели насчитали до полусотни стволов. Одновременно из массивов густыми цепями высыпала пехота.
Внимательно рассмотрев поле боя, Катуков сделал вывод, что город и опорные пункты левого фланга атакуют три пехотных батальона, по одному батальону на каждый пункт. Очевидно, их задачей было связать силы обороняющихся. Два батальона атаковали опорный пункт Крамаренко, подвергавшийся самому интенсивному артобстрелу. Большая часть полевой артиллерии немцев тоже была сосредоточена против Крамаренко. Еще два батальона обходили опорный пункт слева, пытаясь прорваться через промежуток между крамаренковцами и опорным пунктом соседней дивизии. На опорный пункт соседей тоже наступал один батальон.
Танкистов атаковала полнокровная пехотная дивизия. Главный удар противник наносил в стык дивизий через самый широкий промежуток между опорными пунктами. Немецкому комдиву нельзя было отказать в военной квалификации.
Предоставив Рыбакову и Анисимову отбиваться самостоятельно, весь огонь дивизионной артиллерии комдив приказал сосредоточить на немецких батальонах, идущих в обход. Самому Крамаренко приказал сконцентрировать огонь батальона боевой поддержки на двух батальонах, атакующих опорный пункт. Расположенный в отдельном леске за опорным пунктом ббп пока не подвергался артобстрелу.
Бой разгорался. Пехота противника упорно, короткими перебежками шла вперед. Батальоны боевой поддержки Анисимова и Рыбакова с закрытых позиций работали по полевой артиллерии немцев.
Старший лейтенант Романец, командир второй роты мотострелкового батальона танкового полка сидел на дне окопа, прижавшись к вздрагивающей стенке. От близких разрывов шестидюймовых фугасов на каску со стенки сыпалась земля. Сверху в окоп залетали комья земли и куски сучьев. Осколки с хрустом врезались в стволы деревьев. Немецкая дивизионная артиллерия корчевала лесок, в котором окопался батальон. На окоп рухнула вырванная с корнем старая ель. От непрерывного грохота заложило уши. Рядом с комроты в окопе распластались политрук, посыльный, ординарец и телефонист, накрывший телом аппарат.
Судя по большому разбросу снарядов, шестидюймовки били издалека, накрывая разрывами всю площадь леска, имевшего ширину по фронту около километра и глубину в полкилометра. Внезапно обстрел прекратился. Романец пихнул в плечо телефониста и указал на аппарат. Тот прижал трубку к уху и развел руками – связи не было. Видимо, перебило провод, проброшенный в КП батальона прямо по земле.
– Давай на линию! – приказал ротный связисту. – Гришкин, ты к аппарату, – Романец толкнул в плечо обалдело хлопавшего глазами ординарца и указал ему на телефон.
– Прошкин, бегом по взводам, взводным команда «К бою!» и доложить о потерях.
Посыльный Прошкин побежал по окопу и скрылся за поворотом. Часть пути ему предстояло проделать поверху. Сплошную линию окопов вырыть не успели, поэтому взводы сидели отдельно друг от друга. Судя по интенсивности артобстрела, комроты ожидал серьезных потерь.
Сам ротный встал, выглянул за бруствер и понял причину прекращения артобстрела. Немцы опасались ударить по своим. В трех сотнях метров немецкие офицеры, размахивая пистолетами, поднимали в атаку солдат. Среди них тут и там взлетали вверх снопы разрывов. Полковые артиллеристы и минометчики продолжали работу.
Рота занимала позицию по центру опорного пункта. Невдалеке грохнули выстрелы окопанных на опушке трехдюймовок, в тылу захлопали минометы. Уцелевшие после массированного артобстрела артиллеристы и минометчики роты боевой поддержки батальона вступили в бой. Для пушкарей немцы были на дистанции прямого выстрела.
К сожалению, долго стрелять им не пришлось. Выставленные на противоположном конце поля немецкие легкие пушки задавили наших артиллеристов числом. Минометы из глубины леса продолжали работать. Пара 120-миллиметровых и пяток ротных, как определил по силе и частоте разрывов Романец. Маловато их осталось, подумал ротный.
Немцы среагировали вполне рационально. Поднятые офицерами пехотинцы рванулись вперед, стремясь выйти из-под минометного обстрела. Справа и слева по ним ударили, заливаясь длинными очередями, станковые пулеметы. Их осталось в боевых порядках батальона еще достаточно. Выделялись басовитым рокотом крупнокалиберные ДШК. По обнаружившим себя огневым точкам массированно ударили немецкие артиллеристы. Пулеметы смолкли. Уцелевшие расчеты меняли позиции.
Немцы снова рванулись вперед. С двухсот метров по ним открыли огонь расчеты ручных пулеметов и снова положили цепи на землю. Артиллеристы противника ударили по новым целям. Цепи пехоты продолжали ползком и короткими перебежками идти вперед. Постоянно меняя позиции, пулеметчики
