поочередно прижимали их огнем. Часто застучали автоматические винтовки. Их в батальоне по штату было полторы сотни. Старые трехлинейки в батальоне вообще отсутствовали как класс. Романец надеялся, что хотя бы половина стрелков уцелела.
Сблизившись до сотни метров, фашисты поднялись в решительную атаку. Теперь в дело вступили и автоматчики, дополнительно полсотни скорострельных стволов. Огонь батальона стал ураганным. Выстрелы автоматического оружия слились в грозный непрерывный рев.
Наступательный порыв фрицев и гансов угас. Брякнувшись на пузо, они дружно начали отползать. Только подошвы сапог мелькали.
– Прекратить огонь, сменить позиции, – во всю глотку заорал старлей. В соседних окопах команду продублировали. И вовремя, немецкая мелкая артиллерия замолотила по опушке, прикрывая отход своих. Это было не страшно. Полковые трехдюймовки и противотанковые пушки достать засевших в окопах бойцов не могли. Однако демаскировать позиции, ведя огонь, не следовало, на вспышки выстрелов мог прилететь осколочный «гостинец». Стрелку или пулеметчику его вполне хватит для упокоения.
– Вот так, парни! Мы мотострелки, – поглядев на своих бойцов, гордо заявил комроты, – а не «махра» обмоточная. Нас нахрапом не возьмешь!
– Показали мы фашистам где раки зимуют, – подключился политрук. – Плотность стрелкового огня у нас не в пример простой пехоте!
Бойцы загалдели, возбужденно обсуждая итоги боя. Связь снова порвалась, едва только позвонил комбат Сараев и потребовал донесение о потерях. Возвратившегося было Прошкина ротный снова погнал по взводам, требуя отчета по потерям и остатку боеприпасов. Связиста погнал восстанавливать связь. На правом фланге на позициях третьей роты стрельба продолжалась.
Все опорные пункты фронтальную атаку отбили. Немцы отступали. Однако на стыке с правым соседом два поредевших от артогня батальона противника все же просочились за линию опорных пунктов. Катуков приказал Крамаренко контратаковать немцев сводным танковым батальоном в лоб. Мотострелкам – перебросить станковые пулеметы и ротные минометы на правый фланг опорного пункта и усилить огонь. Затем связался с Перфильевым и предложил ему ударить резервами во фланг противнику. Всю свою артиллерию переориентировал на подавление полевой артиллерии противника.
Контратаку майор Крамаренко решил возглавить лично. Слишком мало осталось в полку бронетехники. Всего 26 танков, 6 САУ, 4 ЗСУ и 6 БТР.
Танки выскочили из лесочка, расположенного в километре за линией опорных пунктов, уже развернувшись в цепь и на полной скорости рванулись навстречу немецкой пехоте. Во второй линии в сотне метров за танками шли все самоходки и броневики. На них десантом комполка посадил семь десятков автоматчиков – все, что осталось от двух мотострелковых рот танковых батальонов. До первой атакующей цепи пехоты от леска было всего с полкилометра. Танки проскочили это расстояние меньше, чем за минуту.
Дивизионная артиллерия противника в дело вмешаться не успела, танки уже давили пехоту. Расположенная в двух километрах полевая и противотанковая артиллерия тоже ничем помочь своей пехоте не могла. На таком расстоянии легкие снаряды лобовую броню не пробивали, да и попасть с такой дистанции в быстро движущийся танк попросту невозможно.
Два немецких батальона могли тащить с собой до двух десятков противотанковых ружей, но попытки их использования подавили на корню самоходки. Яркие вспышки выстрелов ПТР были отлично видны самоходчикам и зенитчикам. По пехоте молотили все спаренные и лобовые пулеметы, с бортов немцев резали очередями автоматчики.
Кинуть гранату под гусеницы стремительно летящего БТ, секущего пространство перед собой пулеметными очередями, тоже было проблематично. Разгром пехоты был быстрым и полным. Тех, кто в панике бросился бежать, расстреляли в спину. Те, кто не утратил самообладания, залегли в траве, надеясь отлежаться. Четыре десятка броневых машин на километр фронта атаки – не так уж много, хорошие шансы на выживание у таких хитрецов оставались. Хотя многие из них попали под траки, многих заметили и расстреляли автоматчики.
Однако немецкие артиллеристы-корректировщики, увидевшие, что по полю носятся зигзагами русские танки, а своих пехотинцев вовсе не видно, вызвали огонь дивизионной, а затем и корпусной артиллерии. Густо вставшие высокие фонтаны разрывов показали Крамаренко, что шутки кончились и пора уносить гусеницы. Осколки крупнокалиберных снарядов при близких разрывах пробивали и бортовую и кормовую броню. Комполка скомандовал по рации отступление. Танки и САУ развернулись и, выжимая из моторов все что можно, погнали врассыпную в тыл. А уцелевшие немецкие пехотинцы остались лежать в траве под плотным «дружественным» огнем.
На поле боя остались почти полностью два батальона фрицев и пять единиц горящей бронетехники: три танка, самоходка и БТР. Атаку дивизия отбила. Враг понес большие потери. Первоначальная эйфория на дивизионном КП, по мере поступления из частей донесений о потерях, сменилась озабоченностью. Катуковцам тоже изрядно досталось. В мотострелковом батальоне полка Крамаренко в строю осталось меньше четверти бойцов. Наспех вырытые мелкие окопы слабо защищали от снарядов крупного калибра. В других опорных пунктах дело обстояло несколько лучше: в 3-м мсб и у Анисимова сохранилось около половины штатного состава. Меньше всего потерь было в 1-м и 2-м мсб: каменные подвалы Резекне спасали укрывшихся в них бойцов даже от прямых попаданий четырехдюймовых снарядов.
Посоветовавшись с начштаба, Катуков приказал по одной роте из 1-го и 2-го мсб перебросить в опорный пункт Крамаренко.
Медсанбат с полной нагрузкой занимался эвакуацией и обработкой раненых. Автобат формировал новый транспорт с ранеными бойцами в Красногородск.
До конца дня на участке дивизии было тихо. Зато на обоих флангах у соседей вечером изрядно грохотало. Немцы учинили там разведку боем силами до двух батальонов.
В конце дня Катуков обменялся информацией с соседями – комдивами. Взятые пленные показали, что на катуковцев наступала все та же 211-я пд. Против Перфильева проводила разведку боем 205-я пд, а против Самойлова – 214-я пд. Все они входили в 1-й армейский корпус, прибывший из Франции.
Ночь прошла спокойно. Хотя боевое охранение несколько раз вступало в бой с разведгруппами противника. Утром ожидаемой атаки тоже не последовало. Вместо нее над полем боя на высоте полторы тысячи метров появились три самолета, отдаленно напоминавшие наши разведчики Р-5. Обрадованные зенитчики массированным огнем крупнокалиберных пулеметов и 23-мм зениток снесли с неба один из них. Два других, маневрируя, набрали высоту в три тысячи метров, где пулеметы и малокалиберные зенитки их не доставали.
Два оставшихся принялись нарезать круги над позициями катуковцев и соседей. Через полчаса фрицы улетели. Из зениток среднего калибра сбить их не удалось, чересчур шустро они маневрировали. Провели аэрофотосъемку, уверенно прокомментировал их действия начштаба.
В двенадцать часов с минутами немцы взялись за дело серьезно. Видимо, командование группы армий «Север» осознало, что отсечение пехотных соединений от ушедших вперед моторизованных корпусов чревато большими неприятностями. На опорные пункты танкистов обрушились шесть девяток пикировщиков. Причем мотострелков Сараева бомбили две девятки. Еще четыре девятки бомбили дивизию Перфильева. Зенитчики сумели сбить шесть самолетов.
Не успели бомбардировщики улететь, как на
