Он лежал на кровати, накрытый до пояса простыней. Рану тоже прижали какой-то тряпицей, и она уже не кровоточила. Медовые глаза были закрыты и не смотрели на меня со своим непостижимым гипнотическим эффектом. Грудь едва заметно вздымалась и, шагнув к кровати, я приложила ладонь к тому месту, где должно было биться сердце. Оно трепыхалось едва слышно. Возможно, где-то внутри себя Ларсон Вальдр изо всех боролся за свою жизнь, но здесь и сейчас он был полностью беззащитен.
Остались ли у меня чувства к нему?
Только холодная ненависть, которой хватило бы на стаю волков.
Испытывала ли я недостаток решимости?
Определенно нет.
Глядя в бледное, но все такое же красивое лицо моего мужа, я выдернула из-под его головы подушку.
— Сладких снов, любимый, — с ласковой улыбкой пожелала я и накрыла его лицо, перекрывая доступ кислорода.
Но прежде, чем я смогла как следует прижать орудие убийство, чьи-то пальцы с силой обхватили мое запястье. Учитывая, что в комнате, дверь в которую была изнутри заперта магией, больше никого не было, это мог быть только Ларсон. Отбросив подушку в сторону, он уставился на меня своими невозможно-красивыми, но такими лживыми глазами. Мое сердце рванулось в груди от интенсивности этого взгляда. В нем смешалось осуждение и смирение. Как будто он знал, что заслужил свое наказание. Но при этом отказывался принять его из моих рук. Что ж, скорее всего, рано или поздно Орион Бейл закончит начатое, и это будет гораздо болезненнее, чем тихая смерть во сне.
— Ой, — я усмехнулась, глядя на него без капли вины и тени смущения. — Не успела.
— Ты пыталась убить меня? — спросил он хрипло.
— А что тебя удивляет?
Он действительно думал, что ему ничего не будет за то, что он со мной сотворил? Это было бы слишком наивно даже для меня.
— Я думал, ты погибла, — он поднял руку и потянулся ко мне, но я отмахнулась от наглой конечности.
— Надеялся на это? — ядовито осведомилась я и огляделась в поисках подушки. Она валялась на полу, но я не могла поднять ее, пока муж продолжал крепко удерживать мою руку. Я раздраженно попыталась вырваться, но у этого умирающего оказалось неожиданно много сил.
В дверь продолжали неистово колотить. Стены подрагивали от каждого удара.
— Эмбер! — ревел дед. — Открой немедленно!
Ага, бегу и спотыкаюсь.
— Я пожалел о своем решении сразу же, как только вышел из того дома, — неожиданно признался Ларсон.
— Отчего же не вернулся? — скривилась я и предприняла новую попытку вырваться. На этот раз у меня даже получилось, и я едва не свалилась на пол.
— Мне нужно было остыть и все обдумать, — сказал мой “муж”. — На это ушло не так много времени, но когда я вернулся, от избушки остались одни головешки. Скажи, зачем ты сожгла ее? Зачем заставила меня думать, что ты умерла?
Я сожгла? От возмущения у меня едва пар из ушей не повалил. Меня опозорили так, как ему и не снилось, а я еще должна выслушивать какие-то нелепые обвинения? Неслыханно!
— Зачем ты явился в дом моей семьи? — спросила я о том, что интересовало меня в первую очередь. — Сообщить радостную новость о том, что овдовел, не успев завершить брачный ритуал?
— Ты и об этом знаешь? — как-то обреченно спросил он.
— Просветили добрые люди, — процедила я. — Всем так и не терпелось донести до меня, как же сильно ты надо мной поиздевался. И как, оно того стоило?
— Не стоило, — глядя мне в глаза, признался мужчина. — Ты не заслужила ни мгновения той боли, которую я тебе причинил.
Это было неожиданно.
И в дверь колотить перестали, как будто осознали всю тщетность попыток заставить меня открыть ее.
Я смотрела на Ларсона, и никак не могла понять его мотивов. Что могло заставить его так поступить? Мы даже не встречались никогда раньше, чтобы я могла ему навредить. И даже если Ларсон Вальдр действительно не его настоящее имя, о Редмунах я тоже ничего не знала. Даже не подозревала о существовании такого клана. Так за что мне прилетело так, что лучше сдохнуть, чем расхлебывать последствия? Может, я родилась под несчастливой звездой, и сама судьба прокляла меня на вечные муки? Другого объяснения у меня просто не было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я покачала головой и подобрала с пола подушку. Глаза Ларсона на миг расширились, но потом он снова как-то обреченно посмотрел на меня.
— Я расскажу тебе правду, Эми, — сказал он тихо. — А потом ты можешь делать со мной все, что хочешь.
Но я не хотела слышать его оправдания. Не хотела знать, что у него была действительно веская причина, чтобы меня растоптать. Я замотала головой, выражая свой полный отказ. На глазах против воли закипали слезы.
— Дед хотел меня застрелить! — выкрикнула я. — Или выдать замуж за старика Грегори. Я даже не знаю, что хуже! Но это все произошло из-за твоего поступка. Как думаешь, у тебя найдутся достаточно веские оправдания?
— Я не стану оправдываться, — неожиданно нахмурился оборотень. — У меня были свои причины, и я тебе их озвучу. А дальше решай сама.
Я подняла подушку. Ларсон слишком слаб, чтобы всерьез сопротивляться. Я могла бы раз и навсегда прекратить поток лжи, что срывался с его губ.
— Ты изменилась, Эмбер, — неожиданно сказал муж. — Стала жестокой.
— Я не изменилась, — горько усмехнулась я сквозь слезы. — Я умерла. Той Эмбер больше нет. Сгорела в избушке. И знаешь, наш брак признан недействительным. Ты мне больше никто. Поэтому у меня нет причин быть с тобой мягкой.
— Мне действительно жаль, — Ларсон на миг прикрыл глаза. А когда открыл, на меня извергся поток чистого сожаления.
Луна Великая, он что, действительно раскаивался?
Но я не собиралась прощать его. Никогда. Этот оборотень причинил мне слишком много зла, оставил в сердце незаживающую рану, которая причиняла боль при каждом биении. И все, на что он мог рассчитывать — это моя чистая, искренняя ненависть.
— Знаешь, — неверно истолковав мое молчание, вновь заговорил мужчина. — Не важно, почему я это сделал. Действительно. В любом случае я заслужил наказание. Поэтому давай, Эмбер, заверши начатое. Я не буду сопротивляться.
И в подтверждение он раскинул руки в стороны, давая мне полный доступ к телу.
Надеялся, что я этого не сделаю? Что у меня не хватит духу, или что моя ненависть — всего лишь видимость?
Он ошибся.
Подушка с размаху опустилась на его лицо.
Я даже испытала удовольствие, когда крупное тело оборотня дрогнуло подо мной в борьбе за жизнь. Сильные руки взметнулись и тут же опали, как будто Ларсон боролся с собой, не позволяя себе нарушить обещание.
Я дрожала, изо всех сил вцепившись в подушку.
Но при мысли, что по моей вине этот мужчина перестанет дышать, меня будто резали изнутри.
Ни один оборотень не может причинить физический вред своей истинной паре. Никогда и ни при каких обстоятельствах. А мы с Ларсоном все еще были связаны древнейшими из существующих уз.
Проклятие!
Отбросив подушку в сторону, я спрыгнула с кровати и метнулась к двери, чтобы он не видел моего испуганного, покрытого слезами лица. Мне в спину донесся судорожный вздох Ларсона и злой окрик деда, который, кажется, получил дверью по носу. Но мне было уже все равно. Сменив ипостась прямо на лестнице, я со всех лап помчалась к лесу.
Если бы у меня был способ повернуть время вспять, я бы вернулась в тот момент, когда впервые увидела в лесу Ларсона Вальдра, и, наверное, встала бы на сторону волков. Уж лучше бы они меня сожрали, чем этот негодяй смог украсть мое сердце. А невинность я подарила ему сама, добровольно.
Идиотка.
Лапы несли меня прочь от поместья Бейл. Густой мох делал мое передвижение бесшумным, но если стая захочет меня выследить, они сделают это без труда.
Вот только никто не кинулся вдогонку. Никому не нужна бесполезная Эмбер. Впрочем, как обычно. Даже отец, проявляя ко мне доброту и участие, кажется, был рад наконец спровадить меня замуж. И забыть. И вот она я, вернулась. Опозоренная и с багажом проблем. И как бы вроде и надо изображать радость и отцовские чувства, но я определенно видела фальш. Наверное, было бы лучше, если бы я умерла. А в таком случае, зачем мне клан?
