Заткнись, Николина.
«Знаешь, она ведь боролась».
Николина по-ребячески захихикала и пожала плечами.
– Хорошо.
«Выкрикивала твое имя».
Я сделал глубокий вдох. Через нос. Выдохнул через рот. Снова и снова. Еще раз и еще.
«Слышал бы ты ее в те последние мгновения. Она была в ужасе».
Я должен был быть рядом.
«Это твоя вина. Твоя, твоя, твоя».
В эту минуту появились Бо и Селия, а Коко наконец вырвала у меня веревку. Увидев, что они снова пришли с пустыми руками, она рявкнула:
– Ничего? Снова?
Селия беспомощно пожала плечами. Бо лишь вяло поднял руки.
– А что ты нам предлагаешь делать, Козетта? Самим высрать эти жемчужины? Мы все-таки не устрицы.
– Устрицы не высирают жемчуг. – Она сердито раздула ноздри. – Тупой ты кусок…
– Дерьма? – услужливо подсказала Николина.
Коко закрыла глаза, сделала глубокий вдох и посмотрела на небо. Дым все еще скрывал солнце, но, судя по всему, уже наступил вечер.
– До следующей деревни примерно два часа. Она последняя на пути к Лё-Меланколик. – Помрачнев, Коко посмотрела на меня. Я кивнул, стиснув зубы. – Мы с Ридом тоже поищем.
– Что? – Бо посмотрел на нас, не веря своим ушам. – Мы с Селией вполне можем…
– Не сомневаюсь, – оборвала она его. – Но сейчас не время меряться членами. Нам нужно найти жемчужины. И это наша последняя возможность.
– Но… – Селия наклонилась и заморгала. – Но ведь Николина…
Коко вскинула кулак, на который намотала веревку. Николине пришлось подойти к ней ближе. Коко посмотрела ей прямо в глаза. В каждом ее слове звучала угроза.
– Николина будет хорошо себя вести. Николина же не хочет умереть, а сейчас у нее лицо самой скандально известной ведьмы во всей Бельтерре. – Коко притянула ее ближе. Николина перестала ухмыляться. – И если она устроит сцену, если хоть слегка переступит грань, ее сожгут на костре прямо в Аншуа. Николина ведь это понимает, да?
– Вы не позволите нам сгореть на костре, – усмехнулась Николина.
– Возможно, мы просто не сможем тебя спасти.
Николина сердито на нее посмотрела, но ничего не сказала. Я снова потянулся за веревкой, но Коко покачала головой и шагнула вперед.
– Ты ей лещей надавать не можешь, а я могу. Лу была бы только за.
* * *
Деревня Аншуа могла похвастаться тремя грязными улочками. Одна вела к причалу, где на черной воде покачивались десятки рыбацких лодок. На другой улице расположились ветхие домишки, а на третьей растянулся рынок, уставленный тележками и прилавками с рыбой. Солнце уже село, но свет от каминов в домах плясал на лицах торговцев, продававших свой товар. Покупатели рука об руку скользили меж рядов, окликая друзей и родных. Одни несли в руках свертки в коричневой бумаге. У других на шее висели ожерелья из морских ракушек. В волосах озорных детишек поблескивали кусочки агата. Рыбаки, скрючившись, сидели на пляже по двое или по трое и потягивали эль. Ворчали на своих жен и внуков, жаловались на колени.
Коко всматривалась в рынок, пытаясь разглядеть что-нибудь в толпе. К своей руке она привязала запястье Николины. Рукава их плащей скрывали волдыри и кровь.
– Разделимся. Так больше обойдем.
Я оттащил Селию от тележки с кристаллами для гадания.
– Хорошо. Вы вдвоем идите на пристань и поспрашивайте там о черных жемчужинах, а мы поищем на рынке.
В глазах Селии мелькнуло восхищение, когда она увидела, как юноша вытащил из кармана грубо вырезанную флейту и начал играть серенаду. Несколько девушек поблизости захихикали. Одна, самая смелая, даже решила станцевать.
– Да, давайте так и сделаем. – Селия нетерпеливо кивнула.
Коко с сомнением оглядела нас.
– Селия, а вы с Бо до этого так и искали жемчужины, глазея по сторонам?
Бо фыркнул и возмущенно покачал головой.
Я решительно подхватил Селию под локоть.
– Если жемчужины здесь, мы найдем их.
Коко, казалось, колебалась. Она теребила медальон. В конце концов, смягчившись, она поправила капюшон.
– Ладно. Только занимайтесь делом, а не предавайтесь воспоминаниям. – Она ткнула пальцем мне в нос. – И не вздумайте где-нибудь уединиться. Руки держать на виду. – Кивнув Бо и Николине, она ушла вместе с ними прочь.
Селия и я пристыженно молчали. Уши у меня горели, а щеки Селии стали пунцовыми.
– Ну спасибо, Козетта, – горько проворчал я. – Я с трудом разжал зубы, сделал глубокий вдох, принял благонравный вид и повел Селию по улице. Торговец погремел нам костями для гадания, которые вырезал из рыбьих скелетов, но я не остановился. – Ты ее не слушай. Сейчас… ей тяжело.
– Кажется, я ей не нравлюсь. – Селия не отважилась посмотреть мне в глаза.
– Ей никто не нравится, кроме Лу.
– Вот как. – На долю секунды на кукольном личике Селии промелькнула обида, но затем она растянула губы в вежливой улыбке и расправила плечи. Она всегда вела себя как леди. – Наверное, ты прав. – Селия заметила ветхую кондитерскую и улыбнулась вновь, теперь уже искренне. – Рид, смотри! – Она указала на окно, где стояли банки с калиссонами[5]. – Это же твои любимые! Мы просто обязаны их купить!
Она похлопала по кожаной сумке, которую я перекинул через плечо и повесил рядом со своей сумой. Селия потянула меня к розовой двери кондитерской. Я не двинулся с места.
– Мы пришли за черными жемчужинами, а не за конфетами.
– Это всего лишь пара минут. – Она тянула меня за руки.
– Нет, Селия.
Казалось, выговор от Коко молнией рассек землю между нами. Селия отпустила меня. Ее щеки снова порозовели.
– Хорошо. Веди.
Прошло лишь две минуты, и Селия вновь остановилась. Позабыв о гневе, она посмотрела на мужчин, сгрудившихся вокруг бочки.
– Что они делают? – спросила она, глядя широко распахнутыми, по-детски любопытными глазами.
Проходя мимо, я заглянул им через плечо. На бочке лежала горсть грязных бронзовых крон и пара деревянных игральных костей.
– Играют в азартные игры.
– О-о. – Селия вытянула шею, чтобы посмотреть.
Один из мужчин подмигнул ей и жестом пригласил подойти ближе. Я закатил глаза. Тоже мне замаскировалась. Селия же, не обращая внимания, похлопала по сумке.
– Я бы попробовала сыграть. Дай мне сумку, пожалуйста.
– Ни за что, – фыркнул я и пошел дальше.
Из ее горла вырвалось какое-то возмущенное бульканье.
– Прошу прощения?
Я был едва знаком с Виолеттой и Викторией, но сейчас мне показалось, что именно так себя ощущают старшие братья. Они чувствуют раздражение, досаду и вместе с тем – любовь.
– Рид.
Я не обратил на Селию внимания.
– Рид!
Теперь она уже топнула ногой. Когда я не обернулся и не откликнулся на ее бессмысленную просьбу, Селия метнулась ко мне и вцепилась в сумку обеими руками, шипя
