Однако – «Эй, Тристесса, я поживу с тобой, а Бык заплатит» наконец говорю я —
«Наплевать», говорит она, поворачиваясь ко мне на табуретке – «Меня устраивает».
«Хотя б на пол ее квартплаты будешь давать?» спрашивает Бык, отмечая у себя в заметочном блокноте цифры, которые все время ведет. «Что скажешь, да или нет».
«Можешь приходить с нею видаться, когда захочешь», прибавляет он.
«Нет, я сам хотел с ней жить».
«Ну, так не выйдет – у тебя нет денег».
Но Тристесса все поглядывает на меня и я на нее все пялюсь, вдруг мы любим друг друга, пока Бык себе нудит, и я восхищаюсь ею откровенно, и она сияет откровенно – Ранее, я сграбастал ее, когда она сказала «Ты все помнишь в тот вечер?» – «Да» – «на улице, как ты меня целуешь» – И я показываю ей, как она меня тогда поцеловала.
Тот крохотный нежный скольз губами по губам, с лишь легчайшим поцелуем, наметить поцелуй – Она им меня отвадила – Ей было все равно —
У нее не было денег ехать на такси домой, автобус уже никакой не ходил, у нас больше не было денег ни у кого (кроме денег в банке крови) (денег в банке грязи, Чарли) – «Да, я пешком домой».
«Три мили, две мили», говорю я, и там случилась та долгая прогулка под дождем, что я помнил – «Можешь туда подняться», тыкая в свою комнату на крыше, «я к тебе не пристану, no te molesta».
«No te molesta», но предоставлю ей приставать ко мне – Старый Бык поглядывает поверх своих очков и бумаги, я снова все проибал с мамой, Царь Эдип, наутро вырву у себя глаза – Сан-Франциско, Нью-Йорк, Падичи, Меду, Мантуя или где угодно, я всегда царский обсос, из которого сделали сына по должности в отношениях мужчины и женщины, Ахх-йяаааа – (Индейский вой в ночи, под сладкую música раздолья campo[93]) – «Царь, бряцарь, вечно я мешаю мамуле и папуле – Когда уж сам стану папулей?»
«No te molesta», и к тому же, ради Быка, моего папули, – я сказал: «Мне придется стать торчком, чтоб жить с Тристессой, а я не могу быть торчком».
«Никто так торчков не знает, как другой торчок».
Я тоже сглатываю, внимая истине —
«Кроме того, к тому ж, Тристесса торчок старинный, как я, она не ссыт – в дряни – Торчки личности очень странные».
После чего он пускается в долгий рассказ о странных личностях, которых знал, на Острове Рикера, в Лексингтоне, в Нью-Йорке, в Панаме – в Мехико, в Аннаполисе – Соответственно его странной истории, в которую включаются опийные грезы о странных ярусах стеллажей, где девушек кормят опием через смутные синие трубки, и подобные странные эпизоды вроде всех невинных faux pas[94], что он совершил, хоть и всегда со злобной алчностью перед тем, как наблевал в Аннаполисе после запоя, в душевых, а чтоб спрятать от офицеров, попробовал смыть горячей водой, с тем результатом, что вонь расползлась «по всему Бредли-Холлу», и в газете Военно-Морских Козлов потом написали об этом чудесное стихотворение – Он и дальше пускался бы в долгие рассказы, но там была она, а с нею он просто проводит обычный торчковый базар на младенческом испанском, вроде: «Ты не ходи завтра хороший вид вот такой».
«Да, я лицо сейчас почистю».
«Так не хорошо вид – Они на тебя один раз посмотрят и они знают ты берешь очень много секанолов»
«Да, я иду»
«Я тебе пальто почищу —» Бык встает и помогает ей почистить вещи —
А мне он говорит: «Эти художнички и писательки, не любят они работать – Не верят в работу» (как годом раньше, когда Тристесса, и Крус, и я шутейно трещали с той шутейности, что была у меня в прошлом году, в комнате, он колотит майянской статуэткой размером с большой кулак, пытаясь починить дверь, которую сломал накануне ночью, поскольку принял слишком много сонников и вышел из комнаты, и замкнул ее щелчком на засов, ключ в комнате, а он в пижаме в Час Ночи) – ух, сплетно мне. – (В общем, он заорал на меня «Иди помоги мне дверь починить, я сам не могу» – «Ох да отлично ты можешь, я разговариваю» – «Вы, художники, все ленивые жопы»)
Теперь доказать, что я не таков, я медленно поднимаюсь, головокружа от того укола их любовной заразы, и набираю воды в жестяной кувшин нагреть на перевернутой лучевой лампе, чтоб у Тристессы была горячая вода омыть рану – но передаю кувшин ему, потому что не могу со всей этой маетой уравновешивать его на хлипких проволочках, да и все равно он старый учитель, Старый Колдун, Старый Водяной Знахарь, который это может и не даст мне попробовать самому – Затем возвращаюсь на кровать, распростираюсь – и простата тоже, поскольку морфий забирает у тебя из штанов весь секс и оставляет его где-то еще, в кишках – Некоторые все сплошь кишки и никакой души – А я собираюсь с червивым духом – Вы жалитесь пиками – Набубениваетесь коктейлями – Дуете апельсины – Я собираюсь с червовым своим духом и битой – Два – Три – Десять триллионов миллионов головокружительного пороха звезд ферменталижуется в высоком тоскливом Полуосевом Джеке – в подпорке реквизитной – Никаких друганов своих я не топлю в масле – У меня к этому кишка тонка – А духу этого не делать есть – Но секс, когда морфий спущен с поводка в твоей плоти, и медленно расползается, жаркий, и безрассудит тебе мозг, секс отступает к кишкам, большинство торчков худосочны, Бык и Тристесса оба мешки с костями —
Но О изящество некоторых костей, эти молоки, за кои цепляется немного плоти, вроде Тристессы, и получается женщина – И Старый Бык, хоть и никто от тощего ястребиного своего тела, его серые волосы хорошенько приглажены, а щека у него юношеска и временами смотрится он решительно хорошеньким, и фактически Тристесса наконец однажды ночью решила на это решиться, а он был под боком, и они это сделали, хорошенько – Мне тоже кусочка хотелось, видя, как Бык не просоответствовал задаче, разве что раз каждые двадцать лет или около того —
Но нет, довольно, больше не слышу, Мин с Молли с Биллом и Грегори Пегори Враль Мак-Гой, ой, пусть они себе, а я пойду своей дорогой – «Найдите мне Мими в Париже, Николь какую-нибудь, милый Прозрачный Прелестный Пити Татхагаты» – Как стихи, произносимые старыми итальянцами в Южноамериканской пальмовой грязи, плоской, которым хочется вернуться в Палаббрио, reggi[95], и прогуливаться по благолепному колоколонному бульвару с гуляющими девушками и пить аперитив с кофейными грабежниками с картежной улицы – О кино – Кино Господа Бога, показывающее нам его – его, – а нас ему, – ему, который мы – ибо как может быть два, не-один? Отпальмируй мене это вербой, Епископ Сан-Хосе…
Пойду я зажгу свечи Мадонне, живописну Мадонну да съем мороженого, бенни с хлебом – «Дурь с солониной», как говорил Бхикку Бубу – поеду на Юг Сицилии зимой, стану изображать маслом воспоминания об Арле – Куплю пианино и сам Моцарт мне не брат – Напишу долгие печальные сказы о людях в легенде моей жизни – Эта часть мое кино, давайте-ка вашу послушаем
Примечания
1
Здесь и далее принята пунктуация, отличающаяся от норм русского языка, но соответствующая авторской стилистике.
2
Набережная Тюильри (фр.). – Здесь и далее прим. переводчика.
3
Понятно? (фр.)
4
Дом Инвалидов (фр.).
5
Святая капелла (фр.).
6
Св. Мария Магдалина (фр.).
7
Епископ (фр.).
8
«Книги снобов» (фр.).
9
Вокзал Сен-Лазар (фр.).
10
Парижские женщины (фр.).
11
Зд.: иллюстрация (фр.).
12
Ну да (фр.).
13
Дворянская усадьба (фр.).
14
Фланеры, завсегдатаи Больших бульваров (фр.).
15
Любови (фр.).
16
Влюбчивая, похотливая (фр.).
17
Национальная библиотека (фр.).
18
Отец (фр.).
19
Хватит (фр.).
20
Да (фр.).
21
Благовоспитанное, элегантное (фр.).
22
Малютка Нин (жуаль).
23
Рогалики (фр.).
24
Площадь Согласия (фр.).
25
Елисейские Поля (фр.).
26
«Генеалогическая история нескольких прославленных домов Бретани, украшенная геральдическими щитами и гербами оных…» (фр.)
27
Бр[ат] Огюстен Дю Паз (фр.).
28
Отец Ансельм Святой Марии (урожденный Пьер де Гибур) (фр.).
