– Чуть шире ноги, мне будет легче, – шепнул он и, когда Вивьен подчинилась, скомандовал: – Теперь закройте глаза и постарайтесь не двигаться.
Вивьен только коротко всхлипнула, когда пальцы Стивена притронулись к заветному, слегка влажному месту между ее ног. Сначала один. Потом другой… Лихорадочная дрожь пронзила ее тело, нетерпеливое желание заставило Вивьен изогнуться навстречу этой ловкой сильной руке, дарующей неземное наслаждение.
– О!.. Стивен… – Клавиши под непослушными дрожащими пальцами Вивьен издавали немыслимые нестройные звуки.
Она не могла больше думать о музыке, ее тело отвечало, как туго натянутые струны рояля, на каждое прикосновение Стивена. Все желания Вивьен сосредоточились на движении его руки, пробирающейся в глубину ее жаждущего тела.
Страстный стон Вивьен вызвал у Стивена неистовый прилив желания, и он еле сдерживал себя. Но Стивен знал, что может увлечь Вивьен на недосягаемые высоты, и, чем дольше продлится ожидание, тем большей радостью станет удовлетворение желания.
– Скажи мне, что ты чувствуешь, – с трудом выговорил он.
Настойчивое продвижение его пальцев в мягкую глубину ее плоти казалось восхитительно сладостным. Нетерпеливый стон слетел с губ Вивьен. Она открыла глаза и посмотрела на Стивена. Радужная оболочка потемнела от удовольствия и желания, мечтательная томность затопила расширенные зрачки.
– Мне так хорошо… – шепнула Вивьен.
Не давая ей опомниться, Стивен быстро сорвал с Вивьен свитер и, как в их первую ночь, отшвырнул его. Потом он рывком поднял ее со стула и прижал к себе.
– Ты такая страстная, – он поцеловал се в основание шеи, – огненная, – он поцеловал ее нежную грудь, – и… моя!
Расстегнутая юбка Вивьен, шурша, соскользнула на пол. Стивен решительным рывком вытащил Вивьен из темно-вишневого шерстяного клубка и, приподняв, положил на крышку рояля. Он быстро и ловко расшнуровал ее высокие серые ботинки, и она осталась в одних обтягивающих чулках.
Продолжая ее мучения, Стивен дразняще медленно двигался от бедер вниз и снимал с Вивьен чулки. Каждый пройденный миллиметр этого пути он отмечал легким поцелуем. Вивьен была не в силах шелохнуться, и только, тяжело дыша, облизывала пересохшие губы.
Наконец чулки упали на пол, и тело Вивьен, полностью обнаженное, засияло в трепетном свете свечей жемчужным блеском.
Стивен, несмотря на бушевавшую в нем бурю чувств, замер от восхищения. Вивьен казалась совершенно беззащитной и размягченной. Ему было удивительно приятно знать, что эта трепещущая женщина ждет его, что он может дать Вивьен удовлетворение, которого она томительно жаждет, может утолить желание, расплавленным золотом плещущее в ее глазах.
– До чего ты красива!
Стивен изумленно покачал головой, искренне удивляясь, как у ученого сухаря Крестона может быть такая темпераментная и сексуальная дочь. Здоровой рукой он ласково прикоснулся к Вивьен и почувствовал, что она дрожит. От чего? – подумал Стивен. От страха?.. От предвкушения?
– Не надо бояться меня, Вивьен.
Ее длинные ресницы затрепетали. Вивьен медленно открыла глаза, и Стивен увидел в ее расширившихся зрачках свое крохотное отражение. Возможно, из-за неяркого света свечей в собственном облике он уловил нечто дьявольское.
Стивену неожиданно пришло в голову, что Вивьен и в самом деле может воспринимать его как исчадие ада. И удивился, насколько задела его эта мысль.
– Я не боюсь. – Вивьен слабо улыбнулась, в ее глазах появилось какое-то новое выражение, которому Стивен затруднился дать определение. – Я полностью доверяю вам, Стивен. Скорее я боюсь себя. – Легкий румянец появился на ее щеках. – Боюсь тех чувств, которые наполняют меня, когда вы… так смотрите.
Стивен подумал, что Вивьен и не догадывается, какую вызывает в нем бурю.
Вивьен взяла его руку и прижала к своей груди. Стивен почувствовал, что ее сердце бьется буйно, трепетно и неистово, подобно дикой птице, рвущейся из клетки.
– Вот что творится, когда вы прикасаетесь ко мне, – прошептала она.
Она вздрогнула, когда Стивен дотронулся до твердого соска ее груди, огорченно вздохнула, когда он отнял руку.
– Мне нравится смотреть на тебя. – Стивен поднял голову и снова полюбовался красотой ее тела, распластавшегося на черной крышке рояля.
Нежная женская кожа поблескивала в мерцающем свете свечей, длинные стройные ноги были широко раздвинуты, и на завитках волос между ними радужно переливались подобно утренней росе в лучах восходящего солнца капельки любовного сока.
– Мне так нравится прикасаться к тебе, – Стивен притронулся кончиком пальца к молочно-белой груди Вивьен, – что даже хочется попробовать тебя на вкус.
Он прошелся кончиком языка вдоль нежно-голубой жилки, пульсирующей на груди. Кожа Вивьен была настолько горячей, что Стивену показалось, будто он прикоснулся к раскаленному утюгу. Он слегка прикусил грудь Вивьен и услышал, как Вивьен коротко всхлипнула.
У нее складывалось сумасшедшее ощущение, будто по ней перемещались сразу несколько языков, все одинаково горячие, влажные и упругие. Она стремительно тонула в сумасшедшей круговерти сверхчувственного экстаза.
– Не томи меня! – почти с болью взмолилась она.
Вивьен не предполагала, что может просить мужчину о чем-либо подобном. Но сейчас, когда каждая клеточка ее тела стонала от нетерпения, Вивьен поняла, что ей еще не попадался мужчина, к которому бы она так страстно тянулась. Она не встретила до Стивена ни одного человека, который сумел бы проникнуть под броню ее сексуальной сдержанности и выпустить на волю все ее необузданные желания, как сумел это сделать Стивен Фосс в первую же ночь.
Стивен понимал ее желания. Вивьен видела это в его жадном нетерпеливом взоре; его взгляд, казалось, проникал сквозь одежду и пронзал насквозь ее трепещущее тело, вызывая томительный внутренний жар.
Она чувствовала опытность его руки, легко находящей самые возбудимые точки ее тела, и начинала ненавидеть тех женщин, которых Стивен знал до нее и которые открыли ему тайны женской плоти.
Металлический протез, который был у Стивена вместо левой кисти, завораживающе поблескивал при свете свечей. Стивен притронулся к торчащему соску груди Вивьен стальным подобием пальцев. Она невольно вздрогнула от прикосновения холодного металла к своему разгоряченному телу, но не отодвинулась. Святые небеса! Если бы Вивьен и хотела пошевелиться, она бы не смогла – ее тело застыло в ожидании.
Стивен пристально и неотрывно, как сокол, кружащий над добычей, следил за каждым движением Вивьен. Вивьен понимала, что поведение Стивена – своего рода проверка ее реакции на его увечье. Он искал на ее лице следы отвращения или испуга. Он не нашел ни того, ни другого.
