смятение на лицах элитных воинов гырхаакка, с которым они оглядывались на войско стрелков. Произошедшее явно смутило их и выбило из колеи. Но тут, грубо отстраняя огромных быков, из самого центра вышел гремлин, довольно молодой, насколько мог судить об этом Кит. В руках он нес шлем вождя. Он что-то прокричал и Бартоломео тут же перевел.
– Это первый сын вождя племени. Вождь мертв, и теперь он стал новым вождем.
Пока Бартломео говорил это, новоиспеченный вождь гырхаакка водрузил себе на голову шлем отца.
– Замечательно, – прошипела Сибил. – Он будет таким же упертым бараном, как и его папаша?
– Скоро узнаем.
Вождь снова заговорил, и Бартолмео перевел:
– Они готовы сдаться, готовы признать нашу силу и ум. Но с одним условием.
– С каким же? – не терпелось узнать Киту.
– Он просит не делать их жителями ваших уборных. Просит сохранить им право носить одежду, поднимать свой взор и растить потомство. Он так же напоминает, что гырхаакка одержали первое поражение в битвы за много поколения, и все же они остаются лучшими воинами и могут в этом качестве пригодиться людям. Если вы согласны, то они тут же принесут вам клятву верности, если же нет, они будут драться до конца, и умрут как воины.
Бартоломео взглянул на Кита.
– Они ждут решения.
– Ну, как же так, а?! – воскликнул Кит. – Кто же будет драить мой унитаз?!
Бартоломео воззрился на Кита с удивлением.
– Он просто шутит, – поспешила заверить гремлина Сибил. – Конечно. мы согласны, скажи им…
– Нет, стой, – оборвал ее Кит и обратился к племени. – Решать не нам, дружище. Мы здесь лишь гости, а жители – вы. Да, когда-то давно вы были нашими помощниками, верными слугами, но те времена прошли. Вы выжили без нас, вам не нужны хозяева. И эта битва, она ваша, как и эта земля. Решать тебе, Бартоломео. Ты – будущий вождь, ты – военачальник этого войска, и как поступать с гырхаакка, какие отношения налаживать с ними, не нам тебе диктовать. Поступай, как считаешь правильным.
Несколько секунд человек и гремлин взирали друг на друга с бесконечным уважением и благодарностью. Затем Бартоломео решительно кивнул и, повернувшись к гырхаакка, высказал им свой ответ.
Кит ощутил, как между его пальцев скользнули тонкие пальчики Сибил, и девушка крепко сжала его руку. Кит обернулся к ней.
– Прости меня, Кит, – улыбнулась она, с легким смущением.
– За что?
– За то, что так в тебе ошибалась.
– Не спеши, я еще успею тебя разочаровать, – отмахнулся Кит, чувствуя, как неистово забилось его сердце, как тепло вдруг стало в груди, и как где-то глубоко внутри зашевелилась надежда, которой он так отчаянно боялся давать волю.
Бартоломео закончил свою речь. Вождь гырхаакка выслушал ее внимательно, а затем, высоко подняв над головой свое копье, отшвырнул его в сторону и покорно склонил голову. То же самое действие произвели и все остальные члены племени воинов вслед за своим молодым вождем. Они сдались.
Бой был окончен.
Глава 11
Бартоломео поступил с гырхаакка как подобает настоящему вождю, и Алекс полностью одобрил все решения сына. Он даровал свободу и волю своим захватчикам, в обмен на священную клятву о том, что те больше никогда не пойдут войной на это племя и не станут обирать его данью, однако разрешил гырхаакка появляться на своей земле, и даже останавливаться здесь с дружескими намерениями, в целях обмена и торговли. Вдобавок к этому, по совету Кита, Бартоломео попросил у гырхаакка оставить несколько своих представителей, дабы те обучали боевому мастерству членов племени лагиратта, прежде с войной не знакомого, но определенно нуждающегося в защитниках на случай появления новых внешних угроз.
В честь победы и для заключения союза гремлины устроили большой пир, на котором присутствовала, как это ни удивительно, практически вся элита племени гырхаакка, включая, конечно же, молодого вождя. Они веселились, общались и, несмотря на то, что еще утром эти племена были врагами, готовыми растерзать друг друга, уже к закату их представители, все без исключения, позабыли о злости и не проявляли никакой враждебности по отношению друг к другу. Словно бы заключенный ими пакт мира изменил сразу всё не только на словах, но и в их головах, дал новую установку к действию, которой все гремлины стали тут же следовать.
«Вот бы и у людей было так же», – подумал Кит. – «Никакой ненависти, никаких обид за давние ошибки, никакой расовой неприязни».
Гремлины продолжали удивлять его своим простодушием. Даже такие, казалось бы, суровые и жесткие гырхаакка быстро отринули злость и разделили с недавними врагами ужин, легко приняв свое поражение и все установленные победителями условия. Это было удивительно. Сколь гибкий у них ум, с какой простотой они принимали новые устои и правила, не держась за привычный уклад, как за нечто непоколебимое. Кит признался себе в том, что завидовал той простоте, с которой гремлины смотрели на мир. Некогда сотворенные людьми, гремлины в чем-то, даже очень во многом, по мнению Трента, превзошли своих создателей и, возможно, по этой причине миру не следует знать об их существовании, дабы у людей не возникло желания вновь подчинить их своей воле и навязать собственный взгляд на мир. Гремлины заслуживают быть свободными. Но Кит слишком хорошо знал человеческий род, чтобы признавать, что большинство никогда не согласится с этим мнением, не сможет совладать со своим стремлением к власти и силе.
– О чем задумался? – спросила Сибил, подходя к нему и садясь рядом.
Они расположились чуть в стороне от общего веселья, которое развернулось в самом центре деревни вокруг огромного костра, пламя от которого вздымалось вверх, словно норовя лизнуть темные небеса.
– Да так… – Кит пожал плечами и отпил немного горькой хмельной настойки.
– Великий полководец погрузился в свои тяжелые думы? – ухмыльнулась девушка и, качнувшись, толкнула его плечом.
– Так уж и великий.
– Для них – точно великий. Сделал великое дело.
– Мы все сделали. Не я один.
– Согласна. Однако же план был твоим.
– И все же битвы выигрывают солдаты.
– Ты точно здоров,
