я ужасна. Вообще не понимаю, как такое может быть. Но рядом с ним действительно становится тепло. Особенно, когда он вот так водит по мне ладонями.
Как будто вслед за его руками по телу растекаются горячие волны, вихрем закручивающиеся где-то внизу живота. И эти же самые волны явно расплавили мне напрочь мозг, потому что до меня только сейчас начинает доходить, что мы стоим тесно прижавшись друг к другу непозволительно долгое время.
— Ну и как ты собираешься в таком виде работать весь день? — опустив голову, смотрит на меня, из-за чего мы практически соприкасаемся носами.
— Сидя?
— Логики ты не лишена, — усмехается. — Предлагаю тебе снять юбку и блузку и надеть мой пиджак. Он длинный, так что не волнуйся, твоих милых белых трусов видно не будет. Я пока отдам твои шмотки уборщице, попрошу, чтоб она их посушила.
— С чего вы взяли, что у меня белые трусы? — выгибаю бровь.
— Можешь считать это профессиональным чутьём. Не заговаривай мне зубы, Елизавета Алексеевна. Снимай блузку. Если хочешь, я отвернусь.
Отвернётся он. Как же…
— Смею заметить, Кирилл Сергеевич, что на вас нет пиджака. Или он невидимый? Снова ваши пошлые фантазии? Хотите, чтобы я перед вами тут сидела как Голый Король в воображаемом пиджаке?
Боже, что я несу… Точно мозги отморозила.
— Ты знаешь, до этого момента таких фантазий у меня не было.
— Слава богу…
— Но вот ты сказала, и я тут же представил.
— Не надо.
— Поздно, Стрельникова. У меня очень богатая фантазия. Хотя в моём воображении ты не совсем голая… На тебе ярко красный купальник без бретелек.
Вот сволочь!
— Ладно, Лизок, пошутили и хватит. Снимай давай свою блузку, я не шучу. Пиджак у меня лежит в кабинете. В отличие от тебя, я в офисе держу сменную одежду. Вот как раз на такие случаи.
И на этих словах Горский прижимает меня спиной к стенке и на полном серьёзе тянется к моим пуговицам, ловко поддевая верхнюю.
И как раз в этот момент, раньше, чем я успеваю среагировать, дверь в приёмную неожиданно открывается.
— Кирилл Сергеевич, звонил ваш отец… — не договорив фразу до конца, секретарша с ресепшена застывает на пороге и упирается в нас немигающим взглядом.
Моментально вспыхиваю, как только понимаю как мы с Горским выглядим со стороны. Генеральный директор прижимает к стене свою молодую помощницу и расстёгивает ей блузку.
Боже, ещё пятнадцать минут назад, промокнув насквозь под дождём, я думала, что хуже этот день стать уже не может…
— Чёрт, Света, ну говорил же я тебе не входить в мой кабинет без стука, — выпаливает, повернув голову на секретаршу.
— Ээээ… простите, Кирилл Сергеевич, — щёки девушку в момент становятся такими же пунцовыми, как и мои. — Просто… ну, это же не ваш кабинет, а приёмная… В общем, я попозже зайду…
И на этих словах она молниеносно ретируется, захлопнув за собой дверь.
— Чёрт… — вздрагиваю от неожиданности, когда Горский упирается лбом в стену рядом с моей головой и тяжело выдыхает, обжигая дыханием мой висок.
У меня сердце колошматит как бешеное. Едкое чувство стыда ледяной волной окатывает с ног до головы. Ощущаю себя какой-то, прости господи, секретуткой. Как будто Горский меня реально на работу взял, чтобы справлять со мной «нужду» между рабочими совещаниями. И вот только что нас позорно застукали за этим делом.
Хотя, может, я и не далека от истины. Раздеть-то он меня всё же пытался.
Козёл! Трижды козёл! Кобель двуногий!
Мужчина достаёт из кармана мой мобильный и заправляет его за пояс юбки у меня на пояснице.
— Работай, Елизавета Алексеевна, — низкий, немного хриплый голос вибрирует на влажной коже. — Список дел на день на рабочем столе. Пока что ничего сложного, но если что-то будет непонятно, спросишь Свету. Тепловая пушка в шкафу у тебя за спиной.
А в следующую секунду тепло его тела резко исчезает, потому что Горский выходит из кабинета.
Глава 15
Кирилл
Проклятье. Не помню, когда в последний раз я настолько злился, чтобы меня аж потряхивало. И самое главное я даже не понимаю, на кого злюсь больше. На эту маленькую курносую дуру, потому что не додумалась взять с собой ни зонт, ни сменную одежду. На Свету, за то, что какого-то чёрта разучилась стучать в дверь. Или на себя, потому что у меня, по ходу дела, капитально крыша поехала, если я только что на полном серьёзе пытался стянуть со своей подчинённой блузку.
Бл*ть, чувствую себя каким-то пацаном со спермотоксикозом. Это мелкая курносая гадина однозначно ведьма!
Печатая шаг, выхожу в холл и врезаюсь взглядом в стоящую за стойкой ресепшена Куприянову, рядом с которой трётся Макс, что-то активно ей втирая. Света смущенно улыбается, но как только встречается со мной взглядами моментально краснеет как рак.
— К-кирилл Сергеевич, простите, п-пожалуйста, ещё раз. Я правда не хотела вам… ээээ… мешать…
Звездец, теперь ещё и эта заикаться начала.
— Тебя что, моя помощница покусала?
— Что? Почему?
— Ладно, забудь, — облокачиваюсь на стойку ресепшена рядом с Мельниковым. Чувствую на себе его взгляд и то, как эта паскуда ухмыляется, но игнорирую. — Что хотел отец?
— Сергей Александрович сказал, что они с Анной Михайловной возвращаются через несколько дней.
— Чего так рано? — выгибаю бровь. — Они вроде собирались пробыть в Доминикане не меньше месяца. Он ничего больше не говорил? С матерью всё в порядке?
— С Анной Михайловной всё хорошо, насколько мне известно… Ну, точнее, он не сказал, что с ней что-то плохо. Сергей Александрович только ещё обмолвился, что ваш старший брат тоже прибудет к их приезду.
Очень интересно… А Богдан-то что здесь забыл? Он уже лет пять живёт в Москве и в нашем городе бывает крайне редко. В последний раз года два назад.
Перекидываюсь быстрым взглядом с Максом, который, судя по всему думает о том же самом.
И без того дерьмовое настроение поганится ещё больше.
— Ладно, Свет, работай. Я там Елизавете Алексеевне список дел накидал. Если будет тормозить, поможешь ей на первых парах.
— Да, конечно, Кирилл Сергеевич… — снова краснеет и я, чёрт побери, знаю о чём Куприянова сейчас думает.
— Пойдём к тебе, — киваю Мельникову и первым сворачиваю из вестибюля.
Захожу в кабинет Макса и сразу направляюсь к бару. Хватаю бутылку Джека, плескаю ему и себе по порции. Свою выпиваю сразу.
— А чего это вдруг ко мне, а не к тебе? — забирает у меня стакан и садится в своё рабочее кресло, расслабленно откидываясь на спинку.
— У меня виски кончился.
— Да
