разъяренная влетела в комнату и стала оглядываться в поисках чрезмерно наглой птицы. И услышала пение из ванной! «Так! Сейчас кто-то получит по полной».
Я резко распахнула дверь и увидела сову, сидящую в раковине. Она почти до клюва была покрыта розовой пеной с ароматом клубники.
— О, кто пожаловал, — как ни в чем не бывало, произнесла Рина.
— Ты мне ничего не хочешь сказать? — прищурилась на нее злобно.
— Нет, а что-то случилось? — совершено невинный взгляд, если такой может вообще быть у совы.
— И ты еще спрашиваешь? Ты вчера закрыла дверь изнутри! Не пустила ночевать меня в мою же собственную комнату! Да как ты посмела!
— Ой, если бы не я, то не продвинулись бы у вас отношения с принцем. Так и засидишься в девках, кому сдалась твоя наука? Дети тебе нужны, — вылезая из раковины, отряхнулась Рина, и теперь уже я с ног до головы покрылась розовой пеной.
— Ах ты зараза! — И, взяв полотенце, кинулся за ней с намерением отхлестать наглую птицу, чтобы больше не повадно было так делать.
А мой фамильяр начал летать под потолком и орать:
— Это же тебе на благо. Тебе нужно женить его на себе.
— Да не твое это дело!
— Мое! Я должна тебе помогать. Во всем причем.
— Я сама справлюсь. Не лезь хоть в мою личную жизнь.
— Да ты мне потом спасибо скажешь! А то так и не признаешься ему в том, что его любишь.
Я резко остановилась посреди комнаты, опустив полотенце, и изумленно посмотрела на Рину.
— Да, да, сама не скажешь, и у вас так ничего и не сложится. Иногда стоит сделать шаг первой.
— Вот в кого ты такая умная, а? Я сама разберусь и не буду делать первая шаг. Иначе я потом себя всю жизнь буду винить, если он мне откажет.
— А вдруг нет?
— Я думаю, что он даже не влюблен в меня.
— Ой, да много ты в мужиках понимаешь, старая дева.
— Хватит уже меня оскорблять! Я не будут тебя больше кормить! — начала угрожать чрезмерно уж наглой пернатой особи.
— Да ладно тебе. Я просто делюсь жизненной мудростью и опытом.
Я аж глаза округлила, наверное, такая же как Рина стала в этот момент.
— У тебя есть опыт? Ну-ка поведай мне о нем. Во-первых, ты птица, а во-вторых, у тебя даже нет ухажеров и не было никогда, — припечатала ее.
— Много ты знаешь, — проворчала она. — Ты даже не имеешь понятие, куда это я по ночам летаю.
— Ой, и куда же? — скептически спросила ее.
— На свидания! Вот.
— Ну-ну, — иронично выгнула бровь.
— Можешь и не верить, но это правда! Так что слушай старших.
— Обязательно, — хмыкнула я и пошла в ванную отмываться от розовой пены, что несносная птица оставила на мне.
Глава 16
Дейв сидел за столом и, положив на него ноги, курил. Я расположилась рядом на стульчике и рассматривала записи.
— Как у вас продвигаются дела? — раздался голос начальника магполиции мистера Виркса.
Сначала в кабинет вплыли его рыжие усы, и только потом он сам. Мистер Виркс и проворный был такой же, как таракашка.
— Я думаю еще кое-что попробовать, — затушив сигарету о пепельницу, заявил ректор.
Я на него воззрилась со всем вниманием.
— Надо проверить порошок Калхон, что был найден возле тел. Есть ли отличия от обычного или в нем присутствуют какие-то другие примеси.
— Хорошо, а мы занимаемся опросом людей в окрестностях города. Может, найдем хоть каких-то свидетелей.
Когда ушел мистер Виркс, мы с Дейвом прошли в лабораторию, и он показал мне наглядно, как выделить из порошка инородные элементы. И нами были найдены примеси бруцина, хлорциана и фтороводород.
— Так, это совсем оказался не Калхон. А я-то думал, причем тут препарат, отгоняющий нежить. Могу тебе точно сказать, что убийца гениален. И он обладает действительно обширными знаниями и умениями. Он расшифровал или где-то узнал о самых древних рунах, нашел способ применить их во зло и сделал смесь из порошка Калхона, которая парализует человека, но оставляет его в сознании. Жертва просто не может шевелиться и теряет голос, когда ее настигает мучительная смерть.
— Почему ты так думаешь? — с замиранием сердца, поинтересовалась у ректора.
— А преступники разве бывают гуманные? Им нужно получить как можно больше страданий от своих жертв. И он специально их обездвиживал и, самое главное, эта смесь не давала впасть в забытье от боли. Несчастные были живы до самого своего жуткого конца, — подвел итог Дейв.
Я сглотнула, потому что горло пересохло.
— Нужно еще понять, почему безобидные руны принесли вред живому существу, и почему он убивает магов все большего и большего уровня. И имеет ли значение то, что у них разный тип магии. — Дейв потер задумчиво гладко выбритый подборок.
Мы с ректором до самого позднего вечера пытались разобраться с рисунком рун на трупе и возможной интерпретацией знаков и их свойств, что сделали ученые. У меня уже голова заболела под конец.
— Анита, ты очень бледная, иди в гостиницу и поужинай без меня. У тебя там есть компания.
«Ага, которую я видеть даже не хочу».
— Да, я немного устала, но я хочу остаться с тобой, может, чем-то помогу.
Дейв встал из-за стола и подошел ко мне. Обнял за талию и властно притянул к себе. Чуть наклонился и низким хриплым голосом произнес:
— Иди отдохни, моя карамелька. — И легко и невесомо поцеловал меня в губы.
Я вцепилась в его плечи, словно утопающая, так хотелось задержаться в руках любимого подольше. Но я не могла утонуть — Дейв мой спасательный круг в этой жизни.
Дейв мягко улыбнулся.
— А почему ты меня называешь карамелькой? — вспомнила, что хотела его об этом спросить.
Дейв лукаво улыбнулся и ответил:
— Потому что ты пахнешь, как карамелька, и на вкус такая же сладкая.
Долгий и страстный поцелуй. Слияние языков, нежное поглаживание моей спины. И Дейви прижал к своему телу так, что у меня участилось сердцебиение, ноги подкашивались, а глаза смотрели только на серебряные звезды в очах любимого.
Ректор отстранился и выдохнул:
— Иди, пока мы тут
