ее слова о том, что она находится в промежуточном состоянии. А мне плевать, где она.
Я просто хочу быть рядом.
Глава 14 Слоан
♪ MAYBE YOU’RE THE REASON | THE JAPANESE HOUSE
Я проснулась, жалея о том, что не умерла во сне. Голова ощущалась словно помидор, который сбросили со второго этажа.
Глаза опухли от слез. Ощупью я стала искать на тумбочке телефон, чтобы посмотреть время, и вдруг мои пальцы наткнулись на стакан с водой. Я с трудом приоткрыла один глаз.
Две таблетки адвила. Телефон воткнут в розетку и заряжен на сто процентов. На полу у кровати ведро.
Господи, хоть бы это была Кристен. Я порылась в своей пустой, затуманенной, ноющей от похмелья голове, пытаясь вспомнить, звонила ли я вчера подруге. Черт, да я даже на Джоша согласна. И тут мой взгляд поймал Такера, свернувшегося на другом конце кровати, — нет! Щурясь на невозможно яркий экран, я просмотрела последние звонки. Я пьяная звонила Джейсону.
Я. Пьяная. Звонила. Джейсону.
Откинувшись на подушку, я закрыла лицо руками.
Он бы не оставил собаку здесь. По крайней мере, я так думаю, ведь Такер только что вернулся к нему, значит, я почти в этом уверена, Джейсон где-то в доме.
Я осторожно села, стараясь не сильно шевелить головой. Выпила воду и проглотила таблетки, держа стакан обеими руками. Спотыкаясь, дошла до туалета — так долго я еще никогда в жизни не писала. Три раза почистила зубы, почти выпила ополаскиватель для рта и включила душ. Снимая с волос резинку, я с ужасом поняла, что они влажные.
Кто-то вымыл мне голову.
Джейсон мыл мою голову.
Боже милостивый, дай мне умереть.
После душа, просто чтобы отодвинуть неизбежный момент первой после мытья волос встречи с Джейсоном, я включила кран и набрала ванну с пеной.
Спасибо тебе, Господи, за новый водонагреватель.
Я положила мокрую прохладную мочалку на глаза и расслабилась, рядом на ворсистом коврике клубочком свернулся Такер.
Кто-то постучал в дверь.
— Слоан! Можно войти? Я принес кофе.
Джейсон.
Замок на двери в ванную был сломан, как практически все в этом доме. Тьфу!
— Открыто, — промычала я. Пена надежно скрывала все, что ниже шеи. Я сняла с глаз мочалку и наклонила голову ближе к двери.
Джейсон вошел, протягивая вперед стаканчик из «Старбакса».
— Я решил, что тебе не захочется ждать, — сказал он, уткнувшись в стену.
— Спасибо, — просипела я. — Можешь повернуться. Все прикрыто.
Он обернулся и подал мне кофе. А потом, вместо того чтобы уйти, опустил крышку унитаза, уселся на нее и заулыбался.
Я понюхала стаканчик. Мне плевать, какой в нем кофе. Главное — кофе. Я почувствовала, как за похмельем скрывается головная боль от кофеина, и готова была выпить что угодно. Я сделала глоток и закрыла глаза. Мой кофе— сладкий нектар богов! Тройной ванильный латте. Откуда он узнал?
— Увидел старый стаканчик возле мольберта. На нем было название, — объяснил Джейсон. — Когда я услышал, что включился душ, сразу побежал за кофе, так что он еще горячий.
Кажется, в этот момент я влюбилась в него еще сильнее. Мне сразу представилось, как мы рассказываем внукам нашу историю: бабуля напилась до потери сознания, а дедушка принес ей эспрессо и спас от смерти.
— Ничего вкуснее я не пила, — прохрипела я и сразу поняла, что вчера меня рвало.
— Как себя чувствуешь?
Умираю? В агонии? Отвратительно?
— Бывало и лучше.
На Джейсоне футболка Muse и джинсы. Он сидел, опершись локтями на колени, и небесно-голубыми глазами разглядывал мое лицо. Я опухла и страдала от похмелья, а этот талантливый, красивый мужчина только что принес мой любимый кофе и до этого всю ночь вымывал блевотину из моих волос.
Джексон Вотерс вымывал блевотину из моих волос.
Мне было слишком плохо, чтобы в полной мере осознать всю неловкость своего положения. Я смутно понимала, что все очень хреново и позже буду с неистовой одержимостью вспоминать об этом унижении.
С нами было покончено, это точно. Джейсон остался здесь лишь для того, чтобы убедиться, что я не захлебнусь рвотными массами. Теперь, когда очевидно, что я жива и здорова, он заберет свою собаку и уедет, и я больше никогда его не увижу.
Моя жизнь — кошмар, тяжелый случай, бардак, и теперь он в этом убедился. Вся гостиная завалена вещами покойного жениха, потому что прошло два года, а я все еще храню его одежду. Я в невменяемом состоянии позвонила Джейсону и бог знает что ему наговорила. Как я могу ему понравиться?
— Пойду приготовлю завтрак, — сказал он, оттолкнувшись от коленей. — Не торопись.
И вдруг, к моему изумлению, он наклонился, улыбаясь во весь рот, приподнял меня за подбородок и поцеловал.
— Адвил выпила? — прошептал он, нависая надо мной и с улыбкой заглядывая в лицо.
— Ну да.
— Хорошо, — и он снова меня поцеловал, чуть дольше, чем в первый раз. Затем подмигнул и вышел из ванной.
«А-а-а. Боже. Мой», — выдохнула я, схватила мочалку и снова положила ее на лицо.
Спустя полчаса я наконец вышла: в толстовке, легинсах, без макияжа, завернувшись в одеяло и держа в руках ведро, которое Джейсон оставил у кровати, — плевать, как выгляжу, так выгляжу. Раз уж зашла настолько далеко, то почему не идти до конца?
Джейсон ждал на диване и весь просиял, когда увидел меня.
Забавная сцена. Я бы даже засмеялась, не будь мне так хреново. Джейсон, сидя посреди океана вещей Брэндона, пытается стать частью моей нелепой, печальной вселенной. А самое смешное — что весь этот хаос я устроила ради него.
После нашего свидания и поцелуя — которые, давайте начистоту, были настолько незаурядными и нешаблонными, что, возможно, любой другой мужчина покажется мне теперь банальным, — мне в какой-то момент вдруг подумалось, что однажды он вполне может оказаться у меня дома. И если я
