18:15 я открыла входную дверь, то увидела Джейсона — прислонившись к косяку, он все еще смеялся. Я поместила руки на пояс и игриво посмотрела на него.
— Рада, что хоть кого-то из нас все это забавляет. Я еще никогда не попадала в столь неловкое положение.
А в последнее время было из чего выбрать…
В течение всего этого унизительного представления Джейсон так громко смеялся, что его за фут от телефона было слышно.
— Прости, ты права. Можно войти? — немного успокоившись, спросил он.
Какой же Джейсон красавчик. Я не могла этого не отметить, хоть он и разозлил меня своим смехом. На нем была зеленая фланелевая рубашка с закатанными рукавами, а небесно-голубые глаза ярко горели.
Горели они, конечно, по моей вине, но все же.
Я перекрыла вход рукой.
— Сегодня надо мной музыкально надругался хор моряков, а тебе смешно?
Он налетел на меня и обнял за талию. Я вся обмякла в знак протеста, свесив руки словно макаронины, отчего Джейсон захохотал с новой силой.
— Слоан Монро, ты просто не понимаешь, как действуешь на музыкантов. А… когда мне представится шанс музыкально над тобой надругаться?
Я прищурилась, а он поцеловал меня, улыбаясь моим безответным, неподдающимся губам. Раньше от такой близости я едва не падала в обморок, но этот его смех настолько меня возмущал, что я продолжала твердо стоять на ногах.
— У меня подарки, — прошептал он в дюйме от моего лица, все еще давясь от смеха.
— Надеюсь, что-то стоящее. Иначе я закрою тебя в прачечной вместе с Такером.
Джейсон отпустил меня, поднял со ступенек пластиковый пакет и с горящим взглядом вручил его мне. Я заглянула внутрь и ахнула. Полный пакет сливок.
— Мне пришлось купить пять стаканов кофе, — сообщил он. — Я чувствовал себя викингом, совершающим набег на автомат со сливками.
Я просияла.
— Джейсон, ты набрал все это для меня? Как же это мило! — Но, когда он наклонился ко мне, я тут же отвернулась. — А где мои пять стаканов кофе?
— Кофе с заправки? Для такого гурмана, как ты? Я бы не осмелился. — Он сунул руку за горшок с засохшей геранью, стоявший у меня крыльце, и торжественно поднял еще теплый кофе из «Старбакса».
Я затаив дыхание смотрела на стаканчик.
— Как предусмотрительно. — Я перевела взгляд на Джейсона. — Но для кофеина уже поздно.
— Знаю, поэтому без кофеина, — улыбнулся он.
От умиления я даже схватилась за сердце.
— Ты же понимаешь, что угощать меня кофе — все равно что прикормить бродячего кота? Теперь ты от меня не отвяжешься.
— Ну и хорошо, — сказал он и, улыбаясь во весь рот, притянул меня к себе, чтобы поцеловать. — На то и расчет.
После ужина мы уселись смотреть «Лучшего стрелка». На той самой сцене я, конечно же, закатила глаза. Джейсон обнял меня, и мы поудобнее устроились на диване, укрыв колени одеялом. Рядом со мной, свернувшись калачиком, спал Такер.
В гостиной теперь было чисто. Вчера весь вечер я складывала вещи в машину. А сегодня утром отвезла их в благотворительный фонд и все ждала, когда же защемит в груди, но на сердце было спокойно. Тогда я поняла, что мне наконец-то стало легче, будто я сбросила с плеч тяжелую ношу.
Потом вымыла машину, ну вы же знаете мою машину. Нельзя было допускать, чтобы Джейсон увидел хоть что-то непривлекательное во мне. Наверняка и его терпению может прийти конец, а при виде моей «короллы» любой мужчина с ужасом выбежит из гаража — хотя Джейсону, кажется, плевать на все мои недостатки. Лучшей версии меня он никогда не встречал и по непонятным мне причинам все еще не сбежал из моего дома. Я, словно призрак, бродила по залам музея человека, которым некогда была, а Джейсон был живым, но почему-то видел меня и решил побродить по дому вместе со мной.
Как здорово, что он захотел побродить со мной.
Мы переплели пальцы поверх одеяла, и я положила голову ему на плечо. Он поцеловал меня в лоб и еще долго, я чувствовала, смотрел на меня сверху вниз. Я улыбнулась про себя.
Быть с Джейсоном в доме, который я некогда делила с другим, не казалось странным. Одна я жила здесь в четыре раза дольше, чем с Брэндоном. Но самое главное — даже несмотря на все его вещи, не было ощущения, что дом принадлежит ему. У меня даже не было ощущения, что дом принадлежит мне.
За последние два дня я кое-что поняла. Этот дом превратился в мавзолей. Причем не в мавзолей мужчины, которого я потеряла, а в мавзолей меня самой.
Как только я избавилась от вещей Брэндона, в доме остались лишь остатки меня — не меня настоящей, а меня прошлой. Счастливой меня, которая развешивала на стенах панно и возилась на кухне. Меня, которая рисовала весьма достойные картины и не стеснялась выставлять их напоказ. Эти небольшие намеки были повсюду, незаметные напоминания о женщине, которую я не видела с тех пор, как Брэндон уехал в то утро на мотоцикле и больше не вернулся домой. А ведь я хотела снова стать прежней. Я скучала по себе.
Я скучала по счастью.
Сегодня я впервые за два года приготовила что-то, требующее усилий, и удивилась, почему не начала готовить раньше. Я обожала готовить для других. И мне приятно было видеть, что Джейсон наслаждается моим талантом так же, как я наслаждаюсь его вкладом в эту вселенную.
Кристен права. Я сама выбрала такую жизнь. Но с меня хватит. Я решила сделать все возможное, чтобы выбраться из этого промежуточного состояния, в котором застряла, и найти радость в жизни. Я буду готовить, возможно, даже снова возьмусь за блог. Сейчас у меня слишком много долгов, чтобы рисовать собственные картины, но однажды я верну и эту часть своей жизни. А начну прямо сейчас. Не для Джейсона. Не потому, что он здесь. А для себя. Это надо было сделать уже давно.
Когда на экране появились титры, я потянулась, а Джейсон сел и выключил телевизор.
