В конечном счете, эти аргументы, возможно, мало убедительны. Но, как говорил доктор Херрекинд, никто еще не встречал самку лангуста, которая откладывала бы в пути яйца.
А не предпринимается ли великое перемещение, чтобы открыть новые районы питания? Никто не может ответить и на этот вопрос до тех пор, пока не будет выяснено, куда столь целеустремленно направляются лангусты. Установлено лишь, что они всегда следуют наклону дна и, опускаясь, теряются во мраке больших глубин. Однако основные пищевые ресурсы моря расположены не там, а, наоборот, в поверхностном слое до глубины 30 м.
Оригинальную гипотезу выдвинул Бернар Делемот. «Лангусты, — говорит он, — пускаются в путь на следующий же день после штормовых порывов северного ветра. Шторм понижает температуру воды на несколько градусов. Погружаясь, мы ощущаем это. Нет ничего невероятного в предположении, что ракообразные перемещаются в глубоководную зону, чтобы обрести более устойчивую температурную среду».
Еще фантастичнее объяснение, предложенное доктором Херрекиндом. «Многие миграции, — утверждает он, — связаны с климатическими изменениями, имевшими место в древние геологические эпохи. Вид мог адаптироваться к данному климату и обеспечить себя питанием, но для размножения он может нуждаться в более жарком, либо в более холодном климате. В этом случае он должен дважды перемещаться между соответствующими районами.
Возможно, такая схема несколько подходит к колючим лангустам. В период последнего оледенения могло случиться, что лангусты, вынужденные покидать обычные места обитания с наступлением зимы, точнее с первым зимним штормом, уходили в более теплые воды.
Согласно моей гипотезе, лангусты могли предпринять стихийное путешествие и оставить свои места, чтобы выжить. Такой механизм естественного отбора в далеком прошлом мог привести к тому, что весь вид оказался запрограммированным на миграцию… Процессии, наблюдаемые сегодня, могут быть следствием смутных атавистических воспоминаний. В существующих климатических условиях лангусты, очевидно, могут спокойно пребывать в одном месте, не подвергаясь никакому риску; однако они по-прежнему мигрируют к югу с наступлением зимнего сезона, как будто шапка ледника все еще накрывает половину северного полушария…
Мне бы не хотелось, чтобы это объяснение выходило за рамки просто предположения. Но если оно даже будет доказано, не следует думать, что миграция наших ракообразных совершенно бесполезна. Представьте, что Земля подвергнется новому оледенению: лангусты окажутся естественно адаптированными к условиям, в которых погибнут многие виды».
Лангусты маршируют. В силу каких индивидуальных особенностей этот лангуст стал лидером колонны?
Каким образом это животное, отличающееся предельным индивидуализмом и обособленностью, обретает с началом миграции чувство долга?
Как только обнаружилась опасность, арьергардный лангуст повернулся, чтобы встретить ее лицом к лицу. Он будет бороться изо всех сил, прикрывая движение колонны.
Лангусты — лишь членистоногие, однако их поведение не лишено тонкости и восприимчивости.
Последний след в песчаном фарватере
Лангусты шли и шли, безостановочно опускаясь все глубже и исчезая в подводном мраке. Эти животные другой эпохи и другого мира двигались один за другим, змеевидные панцирные ленты растянулись на десятки километров. Если гипотеза доктора Херрекинда справедлива, то они отвечали сейчас не только на требования своего внутреннего жизненного цикла — они подчинялись великим пульсациям планеты. Удивительный феномен…
Сети рыбаков были тяжелыми. Мы засняли их за работой на побережье Контуа и в баркасах, наполненных ракообразными. Мы видели огромные свалки, груды из тысяч голов, брошенных на берегу… Глаза лангустов, разрезанных пополам, еще долгие минуты двигались, обе их части и конечности судорожно дергались, а антенны продолжали и продолжали извиваться…
В прошлом году за 4–5 дней было выловлено 700 000 лангустов. Даже если нынешний сезон оказался менее удачным, были умерщвлены сотни тысяч этих ракообразных. Нелепость состояла в том, что на местных рынках рыбаки с большим трудом сбывали свой улов, столь ценимый гурманами. Продукция сосредоточивалась главным образом у оптовиков, которые могли управлять ценами по своему желанию. В конечном счете лишь они и обогащались, экспортируя «хвосты» лангустов в консервированном или замороженном виде на рынки богатых стран.
Великое шествие лангустов между Юкатаном и Контуа завершилось еще внезапнее, чем началось. Рыбаки спешно покидали эти места. Скоро на песке остались лишь груды гниющих голов и ног — ошеломляющий след побоища, учиненного человеком …
— Доктор Херрекинд, — спросил я, остановившись перед одной из таких куч разрубленных полулангустов, что вы думаете обо всем этом? Контуа посетило нынче 32 рыбачьих баркаса; люди изъяли из моря без ограничений все, что могли. Не опасно ли это для существования всего вида?
— Весьма возможно, — ответил он. — Во время миграции как здесь, так и на Багамах, ракообразные представляют собой особенно легкую добычу и истребление их носит массовый характер. К сожалению, у нас нет статистических данных, чтобы реально оценить ситуацию.
— Хотелось бы думать — и это не будет абсурдным, — что, несмотря на ежегодное уничтожение сотен тысяч этих животных, многим из них все же удалось избежать сетей.
— Я надеюсь, что для этого есть основания, — ответил доктор Херрекинд. — Много лангустов недосягаемо для рыбаков: их путь проходит либо в глубоководной зоне, мористее острова, либо по очень пересеченной местности в районе рифов, где также нельзя ставить западню. Впрочем, в ближайшие годы рыбаки справятся с этими трудностями.
Я присоединяюсь к мнению доктора Херрекинда, сводящемуся к следующему: истребление, которому подвергаются лангусты, сегодня еще не грозит уничтожением их как вида. Но меня беспокоит одно обстоятельство: по свидетельству самих рыбаков, средние цены на лангустов неуклонно снижаются. Если это так, то ситуация опаснее, чем мы думаем. Действительно, это может означать, что темпы вылавливания превосходят темпы естественного воспроизводства вида. Падение средних цен всегда выступает предвестником уменьшения численности вида — как ракообразных — так и рыб, и китов …
Мы свернули лагерь на острове Контуа, и «Калипсо» двинулась к югу. Покидая эти воистину очаровательные места, я не мог не думать о животном и растительном мире, который уничтожается здесь хищнической ловлей и охотой, о гибельных — обязанных человеку — изменениях в биоценозах.
