Сама церемония проходит прямо на берегу океана. Под мягкий шум волн жених и невеста обмениваются кольцами, говорят свои торжественные клятвы и закрепляет их поцелуем. Нам с Дэймоном предоставляют места в первом ряду, поэтому я вижу, как блестят слезы в глазах Флёр, и ветер колышет лепестки цветов, вплетенных в ее волосы. Представляю, что сейчас происходит с ней. Я словно вчера также стояла напротив Дэймона и считала собственные вдохи и выдохи, чтобы не расплакаться.
Флёр нисколько не обманула, когда говорила, что торжество не будет большим. В свадебном шатре, развернутом на пляже собрались только самые близкие для молодых люди — родители и друзья. К сожалению, вскоре после начала неформальной части вечера, мы вынуждены уезжать. Несмотря на ранний час, это необходимо, чтобы подготовиться к возвращению домой.
Прощание выходит недолгим, но чрезвычайно эмоциональным. Если Картер и Дэймон обходятся мужским рукопожатием и похлопыванием друг друга по спине, то мы с Флёр даем волю чувствам и наперебой обнимаем друг друга.
Дэймону требуется приложить немало усилий, чтобы сдержать смех, когда мы садимся в машину.
— Ты словно прощаешься с ней навсегда, — усмехается он, бросая на меня веселый взгляд.
Я в ответ шмыгаю носом:
— Надеюсь нет.
— Не драматизируй, детка. Вот увидишь, через две недели вы снова будете сидеть в гостиной и обсуждать очередную финансовую стратегию «Майами Сити».
Упоминание о «Сити» приводит меня в чувство. Я соскучилась по работе, по своему кабинету и людям, оставшимся там. Переняв опыт Stamperiа, я сделала из них настоящую команду, объединенную одними взглядами, целями и стремлениями.
Когда мы возвращаемся на виллу, первым делом, я включаю Макбук и открываю рабочую почту. Почтовый ящик просто переполнен письмами и запросами. Что ж, за все нужно платить, и за наше с Дэймоном бегство от реальности, тоже. Понимаю, что сегодня все равно не успею все просмотреть, но одно письмо все же привлекает мое внимание. Оно помечено как «личное» и в теме указано всего два слова «Снова здравствуй?». Само письмо оказывается пустое. Проверяю отправителя, но адрес скрыт. Должно быть, какое-то недоразумение или ошибка. Закрываю макбук и тут же на столе оживает телефон Дэймона. Беру его в руки, но не успеваю даже взглянуть на номер, как за спиной раздается его голос.
— Мне звонят? Кто это?
Пожимаю плечами и передаю ему трубку.
— Не знаю. Ответь.
Пока он слушает собеседника на том конце провода, я еще раз пробегаюсь по собранным вещам, чтобы ничего не забыть. На первый взгляд все в порядке.
— Осталось только сесть в самолет, — подхожу к мужу сзади и обнимаю. Однако, тут же понимаю, что он слишком напряжен для обычного телефонного разговора. Дэймон не отзывается на мою ласку, как это обычно бывает, и по-прежнему внимательно слушает, о чем ему говорят, изредка кивая и соглашаясь. Интуитивно сжимаюсь от предчувствия чего-то недоброго.
Быстро обхожу его и встаю напротив, чтобы лучше видеть лицо. Мое чутье меня не подводит. Дэймон буравит стену немигающим взглядом. Еще с минуту он просто слушает, а потом, видя, что я наблюдаю за ним, отворачивается и выходит из гостиной на террасу. Он плотно закрывает за собой дверь, и я начинаю по-настоящему беспокоиться. Что происходит? Что его так насторожило? Твердо решаю, во что бы то ни стало, узнать это, и как только Дэймон возвращается в дом, сразу обрушиваю на него шквал вопросов.
— Кто это звонил?
Он небрежно пожимает плечами и бросает телефон на стол.
— Это рабочие вопросы, Мия, не бери в голову.
— Рабочие вопросы? — меня удивляет, что он действительно думает, будто я поверю. Я знаю, как расправляется Дэймон с «рабочими» вопросами. Обычно я стараюсь не присутствовать рядом с ним в эти моменты. Мой муж не из тех, кто идет на компромиссы. Если что-то идёт не так, как должно, летят головы и сверкают молнии. Может поэтому «Сити» работает как часы. Сейчас же, очевидно, речь совсем не об этом.
— Не надо меня обманывать, я же не слепая, — предпринимаю еще одну попытку узнать правду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мия, я же говорю, все в порядке! — он повышает голос, что еще больше обескураживает меня.
Поднимаюсь с места и быстро подхожу к нему.
— Серьезно? Тогда почему ты не смотришь на меня?
Дэймон прячет взгляд, словно провинившейся мальчишка, устыдившись своего импульсивного порыва.
— Мия…
— Правда, Дэймон. Я хочу услышать от тебя правду. Это ведь несложно?
— Нет. Черт, не хочу портить сегодняшний вечер.
Он подходит ко мне и берет мои руки в свои.
— Своим молчанием ты не сделаешь лучше, — мягко заглядываю ему в глаза.
Дэймон колеблется, но под моей бескомпромиссной настойчивостью сдается.
— Хорошо. Если тебе от этого станет легче. Звонил Чарльз.
— Твой адвокат? — память услужливо рисует в голове сцену нашей встречи со стариком, перед свадьбой, — и что он хотел?
— Сообщить не очень хорошую новость. Вчера Шарлотт совершила попытку самоубийства.
У меня пропадает дар речи. Я даже не до конца осознаю, что только что сейчас услышала. — Шарлотт? — в состоянии счастливого забвения от нашей с Дэймоном новой жизни, свадьбы, медового месяца, я совсем забыла какова она — жизнь там, куда нам завтра предстоит вернуться.
— Мия? — Дэймон легко трясет меня за плечи, — Мия, не молчи! — Я слышу, что он зовет меня, но не могу собрать мысли воедино, чтобы ответить. От этого Дэймон раздражается.
— Черт! Я же говорил, что тебе незачем знать! Ты почувствовала удовлетворение?
Качаю головой, усилием воли заставляя себя прийти в чувство.
— Нет, я… я в порядке, правда. Просто, ждала что угодно, но не этого.
Я исключила Шарлотту Вайз из нашей жизни, и перестала думать о ее существовании, но она весьма громко о себе заявила и проникла в нее обратно.
Дэймон начинает мерить шагами комнату. Я вижу, в каком смятении он находится и до конца не понимаю, почему его реакция настолько эмоциональна? Да, эта новость неприятна, неожиданна, но разве она что-то меняет? Осознание этого заставляет меня злиться.
— Дэймон, объясни, что с тобой? Почему ты ведешь себя так, словно в этом есть твоя вина?
Он останавливается и смотрит на меня так, будто я сказала глупость.
— А разве нет?
— Ты серьезно? Ты не забыл, что эта женщина стреляла в тебя! Она, а не ты. И получила за это справедливое наказание. И если у нее окончательно помутнел рассудок, в этом ты точно не виноват.
Дэймон стискивает зубы.
— Из-за меня она влипла во все это дерьмо. Из-за меня попала под влияние Йена. Разве нет?
Я повышаю голос, пытаясь донести до него свое возмущение.
— Это был ее выбор! Ее никто не принуждал насильно подыгрывать больным фантазиям Йена! Или ты думаешь, все потому, что ты отверг ее чувства в свое время? Так что теперь? От такого не сходят с ума, Дэймон.
— Согласен, не сходят! Но только я мог выбить страйк! Комбо, мать его! — Дэймон кричит, и я отшатываюсь от него, — все это — Йен, Клэр, Шарлотт, ты — черт возьми! Все только из-за меня! Йен и Клэр — мертвы! Сначала Картер, потом ты едва не поплатились своими жизнями из-за моего прошлого, из-за того, что Я не смог разобраться в нем!
Он задыхается от крика и с размаху подфутболивает ногой напольную вазу. Та с грохотом врезается в стену и разбивается на мелкие осколки. Я вскрикиваю и закрываю лицо руками. Мне невыносимо видеть его в таком состоянии. Вот они, его личные демоны, призраки, которые ждали своего часа все это время видимого спокойствия. Теперь они правят балом, заставляя мужа крушить все, что попадается ему на глаза.
— Все это не зависело от тебя. Ты не мог ничего сделать! Как и в случае с Шарлотт, — пытаюсь его вразумить, но попытки выходят неубедительными, он не обращает на меня внимания.
— Черта с два не мог! Я должен был настоять на пересмотре дела! Я должен был приложить все усилия, чтобы ее отправили в клинику, а не в тюрьму! Я мог, мог, мог, но сдался!!! Я сделал не достаточно!
