— Ну, как тут у нас дела? — спросила Роми, заглядывая в миску со взбитыми сливками и сдерживая сильное желание зачерпнуть оттуда ложкой…
— Отлично, — улыбнулся Джилли. — Суп из кресса охлаждается, а я уже готов делать тесто для лососины. После этого займусь украшением шоколадного рулета. У Роми чуть не потекли слюнки.
— Звучит великолепно! Ну, раз у вас здесь все в порядке, пойду тогда наверх, переоденусь.
Она готовилась к обеду с большей, чем обычно, тщательностью. Вообще-то она гордилась своей способностью в пожарном порядке, за пятнадцать-двадцать минут, принять душ и набросить на себя что-нибудь подходящее случаю. Роми нравилось выглядеть естественно. Но сегодня обед был особый. Ради сегодняшнего случая она выделила глаза, наложив на веки тени, так что казалось, будто на них поблескивает бронзовый иней. Потом подвела глаза угольно-черным карандашом и нанесла на ресницы гораздо больше туши, чем обычно. Завершила эффект ярко-красная губная помада в стиле «вамп». Результат и удовлетворил ее, и встревожил. Сейчас она выглядела на все свои двадцать четыре года. И к тому же ее атласное, прямого покроя вечернее платье цвета бронзы подчеркивало тот факт, что, по крайней мере физически, она была теперь полностью сформировавшейся женщиной, а не той молоденькой девушкой, которая впервые встретила Доминика. Может, ей это кажется? Или же ее груди действительно потяжелели и округлились за одну ночь? — думала она. Может, она незаметно поправилась на несколько фунтов? Должна же, в самом деле, быть какая-то причина, почему шелковистая ткань платья так ласково льнет к ее груди, бедрам и ягодицам? Даже ее светлые волосы, которые она сегодня потрудилась-таки высушить феном, казались еще светлее и пышнее. Они обрамляли ее лицо небольшими пушистыми завитками. Она чуть не ахнула, когда подошла к зеркалу и увидела свое отражение во весь рост. Невероятно! Неужели это она? Ее глаза цветом и блеском походили на черный янтарь, а ярко-алые влажные губы эффектно с ними контрастировали. Ей просто хотелось не уступать такой красивой женщине, как Трисс Александер? — спросила она себя. Или она намеренно старалась заставить Доминика еще сильнее желать ее? А если да, то зачем? Оставив без ответа эти неудобные для себя вопросы, Роми сунула ноги в туфли на высоком каблуке — такого же точно цвета, как ее платье. Она сошла вниз по красивейшей лестнице с дубовыми перилами, и сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди, когда Роми увидела, кто ждет ее у нижней ступеньки. Конечно, она уже видела его одетым для торжественного случая — на ее свадьбе Доминик смотрелся абсолютно потрясающе в элегантном сером утреннем костюме. Она вспомнила, что, чувствуя себя виноватой, думала тогда о красавце Доминике даже в момент произнесения брачной клятвы. Но сегодня он был в черном — черный смокинг, черные брюки и черный галстук-бабочка. Этот цвет подчеркивал его высокий рост и внушительную ширину плеч, а прекрасного покроя брюки обрисовывали мускулистые бедра. Контрастировавшая с черным костюмом тонкая белая рубашка лишь усиливала производимое им впечатление отчаянно привлекательного пирата, и Роми почувствовала, что ноги у нее стали словно ватные. Да, он действительно выглядит фантастически, призналась она самой себе, следя за тем, чтобы не споткнуться на нескольких последних ступеньках. Ну и что из того? За этой идеальной внешностью скрывается человек, который может желать тебя, но который никогда не будет тебя уважать. Никогда в жизни! И как раз в этот момент он поднял голову и посмотрел на нее. Оказавшись под огнем этих блестящих серых глаз, Роми поняла, что он изучает ее так же пристально. Она сразу же пожалела, что столь тщательно занималась своей внешностью.
— Ты выглядишь весьма… изысканно, — в конце концов сказал он.
— Спасибо. — Чувствуя какую-то нелепую робость, Роми сделала глубокий вдох и стала в растерянности оглядывать холл.
— А где же все?
— Отдают должное напиткам. Боюсь, что младшие Бейли не приедут.
— Вот как?
— Младшая миссис Бейли чувствует себя уставшей, да к тому же седьмой месяц беременности. Так что они решили не рисковать и остались дома.
— Придется кое-что менять за столом, — быстро сказала Роми.
— Спешить некуда, время еще есть, а Эллен я уже предупредил. Ты сначала должна пойти выпить что-нибудь и познакомиться со всеми.
— Х-хорошо. — Роми внутренне сжалась, услышав, как дрожит ее голос. Откуда это нервное напряжение? У нее тысячи раз бывали в последнюю минуту отмены, и она справлялась без всякой паники. Такая у нее как-никак работа! Проследив задумчивым взглядом за тем, как она несколько раз подряд разгладила на бедрах платье, Доминик жестом пригласил ее пройти в гостиную, и они вместе направились туда. Двустворчатые, доходящие до пола окна были распахнуты навстречу теплому летнему вечеру, и до Роми доносились голоса, смех, позвякивание льда в бокалах. Она вышла в сад с ощущением какой-то более чуткой, чем обычно, настроенности, и первым человеком, которого она увидела, была Трисс. Женщина выглядела поистине ошеломляюще в длинном вечернем платье из чего-то похожего на блестящий желтый пластик, когда, мерцая и переливаясь, плыла к ним через лужайку.
— Привет, Доминик. Роми, привет. — Она улыбнулась и, увидев торопливую попытку Роми как-то замаскировать потрясенное выражение лица, кокетливо пожала обнаженными плечами. — Я знаю, знаю! Платье бросается в глаза, верно? Модельер присылает мне их из Италии совершенно бесплатно. Но поверь, в магазинах они стоят целое состояние, — добавила она с улыбкой.
— Он считает, что Трисс — это самая лучшая реклама для его одежды, какую он только может заполучить, — раздался за спиной у Роми раскатистый ирландский голос.
Она обернулась и увидела, что там стоит Кормэк Кейси, держа по бокалу шампанского в каждой руке.
— И он, разумеется, прав.
Глядя на него снизу вверх, Роми поразилась тому, что во плоти Кормэк оказался еще привлекательнее, чем на тех редких снимках, которые ей доводилось видеть. И она не представляла себе, что он такой высокий! В нем было не меньше шести футов и четырех дюймов!
— Это мой будущий муж, Кормэк Кейси, самый потрясающий сценарист во всем мире, — заворковала Трисс. — А это Роми Солзбери, милый, — помнишь, я тебе о ней говорила? Шампанское — это для нас?
— Разумеется. — Он улыбнулся, и они с Трисс обменялись взглядом, полным такой любви и нежности, что Роми получила ясное представление о том, как должен чувствовать себя третий лишний. Она была почти рада, что Доминик остался стоять рядом с ней как вкопанный — пусть даже за все это время, вопреки своему обыкновению, он не проронил ни слова!
